Книга Цена любви и мести, страница 92 – Анастасия Разумовская

Он осторожно взял её стиснутый кулак в ладонь, поднёс к губам и поцеловал, не сводя взгляда с её глаз. Ирис всхлипнула. Она бесконечно ненавидела его и желала лютой мучительной смерти, но не могла ударить ножом в живого человека. Даже если этим человеком был Ширан.

— Глупая девочка, — прошептал герцог, осторожно отбирая у неё кортик. — Не бери оружия, если внутри нет решимости убить.

— Сволочь! Никогда тебя не прощу! Никогда, слышишь?! Ты убил своего короля, моего отца! Мою мать! Моего брата!

Попой почувствовала, что мужской орган герцога встал. И между ног всё заныло в томлении. Ирис закусила губу — она пылала из-за прилившей крови.

— Ты меня хочешь, — заметил герцог вслух.

И увы, это было правдой. И за эту правду она возненавидела его ещё сильнее.

— Ты! — прошипела и изо всех сил ударила его кулаком в грудь. — Больной ублюдок! Слышишь?! Ты. Меня. Публично. Изнасиловал. На глазах у всех! Йотп и тот был бы лучше, слышишь?!

Она плакала, била и била его в грудь. Ширан молчал и не двигался, позволяя девушке выплёскивать ярость. Ей захотелось сильнее унизить его, растоптать так же, как он растоптал её. Ирис осторожно опустилась на его плоть, впуская его в себя, и почувствовала, как мужчина вздрогнул. Сжала бёдра и задвигалась, вбиваясь в него. В этот раз наверху была она, в этот раз она его трахала, а не он её.

— Ты убийца! — хрипела Ирис, дёргая бёдрами с каждым словом и видя, как чёрные глаза наливаются золотом. — Ты насильник. Однажды ты за всё заплатишь. Тебя повесят. И четвертуют. И снимут кожу. И снова повесят. И…

Её знания жутких казней не позволяли теме разгуляться. Ирис всхлипнула. Она скакала на его члене, снова и снова выплёвывая угрозы и проклятья. Оседлала зверя. Ширан положил ладони на её бёдра, направляя и помогая подниматься-опускаться, и хрипло застонал под ней. Ирис охватило ощущение злого триумфа, собственного всемогущества. Накрыло и закрутило штормовой волной. Он подчиняется, а она подчиняет. Она чувствовала, как её толчки вызывают в нём огонь. Сильнее стиснула бёдрами его тело и задвигалась интенсивнее. Яростнее.

— Ты убил Астора! — кричала Ирис вне себя. — Астора, который наукой интересовался больше, чем политикой. Ты убил Эйва, который всегда — слышишь, ты, мерзавец?! — Эйва, который говорил о тебе с уважением! Гад! Какой же ты гад! Сволочь! Ублюдок! Ненавижу!

Безбрежная ярость затопила, завертела, подхватив шквалом эмоций.

— Ты околдовал Дайна! Ты не оставил мне даже его! — рыдала Ирис. — Даже Дайна ты мне не оставил! Будь ты проклят! Ненавижу тебя! Ненавижу! Никогда не полюблю!

По щекам градом лились слёзы. Тело закручивали судороги и спазмы похоти.

И вдруг всё взорвалось гневом и наслаждением.

Девушка упала на его грудь, уткнулась в неё, сотрясаясь от рыданий и оргазма. Ширан зарычал, опрокинул Ирис на спину, навис над ней, не выходя. Наклонился и губами провёл по залитым слезами щекам, собирая её слёзы, раскрыл губы, жадно и властно. Задвигался, беря девушку яростно и жёстко. Ирис выгнулась, обхватила руками его шею. Её язык оказался в его рту, сплетаясь яростно. Её тело упорными толчками вбивалось в его. Ногти вонзились в спину, царапая. Это была схватка похоти и гнева. Яростная и короткая. Новая волна оргазма скрутила тело, и его разрядка лишь усилила её взрыв.