Книга Облик неизбежности, страница 38 – Виктория Павлова

— Пойдем-ка прогуляемся.

Отец легко вскочил на ноги и, не оглядываясь, вышел из гостиной.

Я догнала его уже за домом, пройдя мимо Германа, который возился с цветами. Отец пошел медленнее, чтобы я могла приноровиться к его шагу, и сосредоточенно молчал. Я могла лишь предположить, о чем он думает. Наверное, оценивает все нюансы слова «безопасность».

— Где ты успела побывать? — спросил он.

Я растерялась. Не привыкла, что мною интересуются.

— Большой каньон, Ниагарский водопад, плотина Гувера, почти все национальные парки: Мамонтова пещера, Йеллоустоун, заповедник секвойи и много чего еще. Кроме Аляски. Мы никогда не пересекали границу.

— Я много где бывал, но в основном в крупных городах. Не видел и половины тех мест, которые ты перечислила.

— Мне нравится кочевая жизнь, — я замолчала, потому что мои слова его явно расстроили. Он скривился, устремив невидящий взгляд на горизонт. Мы остановились.

— А чем вы с Келли еще занимались? — глухо спросил он после паузы.

Я разрывалась между желанием говорить ему правду и желанием не расстроить.

— Разговаривали, охотились, я много читала…

— Охотились? — его брови взлетели вверх.

— Ну, ведь надо было чем-то питаться, — я смутилась. С желанием не расстроить Рейнера придется распрощаться.

Он пристально разглядывал меня, будто увидел первый раз.

— Мне казалось, денег, которые я вам отправлял, должно было хватать на еду. Но нам с Келли удалось пообщаться всего четыре раза за эти годы.

Стало ясно, почему у нас всегда хватало на необходимое, но зная Келли, не думаю, что ей было легко жить на подачки. Она учила охотиться вовсе не от скуки.

Отец замолчал, погрузившись в воспоминания. Я пыталась сообразить, когда они успели пообщаться аж четыре раза.

— Слишком мало, я понимаю. Виктор пытался вас выманить, нападая на меня, но Келли была осторожна, да и я не хотел рисковать. Два раза из четырех мы разговаривали по телефону.

Нападая на него? Нет, новостей определенно слишком много для одного дня.

— Ты ходила в школу? — строго спросил Рейнер.

— Нет, — осторожно ответила я.

— Видимо, просьбу тебя прятать Келли восприняла слишком буквально, — с непонятной интонацией произнес Рейнер и отвернулся.

Я-то знала, почему еще Келли прятала меня так тщательно; почему ограничивала контакты с другими людьми, хотя теперь считала это ошибкой. Если бы я оказалась готова к такому количеству чужих эмоций, возможно, было бы легче пережить все, что свалилось на меня за последнюю неделю. Я словно теряла себя, прикасаясь к людям, а возвращение обратно походило на попытку не утонуть. Келли говорила, что такие, как я, почти не встречаются, и отец, видимо, все же не в курсе. Но ведь должен быть кто-то, кто знает, что с ними делать. Моя мать? Виктор?

— У нас все было хорошо. Мы объехали всю страну, много времени проводили у океана. Мотели Келли не очень любила, мы останавливались больше в кемпингах или снимали летние домики, — я не торопясь подбирала слова, и отец внимательно слушал. — Я безмерно ей благодарна за все, что она для меня сделала.

— Я тоже, — глухо сказал Рейнер, изучая клумбу под ногами. — Чего бы тебе хотелось?

Вопрос выбил последнюю опору из-под ног. Тяжело осознать, что ты плод случайной любви и твоя жизнь всего лишь преграда для достижения цели.