Книга Облик неизбежности, страница 48 – Виктория Павлова

Если в мыслях беспорядок — займи руки, говорила Келли. Нужно двигаться, нужно разобраться, что происходит. Оставаясь на месте в растерянности, делу не поможешь.

Даже не посмотрев на платье на кровати, я подошла к дальней двери. Ничего особенного — всего лишь ванная и гардеробная. Я отправилась за Адабертой и оказалась в широком коридоре, застланным бордовым ковром. По бокам на полу стояли большие горшки с растениями, я машинально отметила шеффлеру и бонсай. На стенах висели портреты в тяжелых рамах. Сосредоточившись, я направилась на звук голосов. Свернула в единственную открытую дверь и увидела, как Виктор заботливо наполняет чашку Адаберте.

Они заметили меня, и Виктор, доброжелательно улыбаясь, встал и выдвинул один из стульев. Я не сразу поняла, что он приглашает меня сесть.

— Прошу, — произнес он тоном, который не оставлял сомнений: он счастлив принимать такую гостью, как я.

Я несмело вошла и очутилась в большой, светлой и очень красивой гостиной. На потолке все те же деревянные балки и люстра с лампами-свечами; на полу красивый ковер более легкого оттенка, чем в коридоре; деревянные стол и стулья с резными ножками; камин вдалеке; много зелени и всякой мелочи, украшающей интерьер. В таком великолепии я оказалась первый раз.

Усаживаясь, я бросила взгляд на Адаберту. Она выглядела недовольной и поморщилась, увидев, что я так и не переоделась. Во мне всколыхнулось чувство, похожее на злорадство.

За столом Виктор наполнил мне чашку, подвинул ближе корзинку с булочками и тарелку с ветчиной.

— Обед будет в два, но мы с твоей мамой подумали, что ты захочешь немного перекусить, — покровительственным тоном заметил он. Пожалуй, я почти готова была испытать благодарность, если бы не обстоятельства. От голода подвело живот. Не хотелось есть здесь, но, судя по всему, выбора не было. Жажда вынудила взять чашку, но, отпив, я поморщилась. Кофе. Адаберта, сидящая рядом, подвинула ко мне маленький кувшинчик с молоком. Если бы это не выглядело странно, я бы вылила кофе и выпила бы все молоко. Но мне было безумно неловко под пристальным вниманием двух пар глаз, поэтому пришлось разбавить кофе молоком и давиться дальше.

— Сегодня обещают великолепную погоду, — лениво и в то же время с энтузиазмом проговорил Виктор. — Можем погулять в саду.

Он обращался к Адаберте, поэтому я не стала отвечать, наслаждаясь вкусом булочки. Только сейчас я заметила у окна клетку с попугаем, скрытую большим деревом бонсая. Нахохлившись, попугай неподвижно сидел, наблюдая за нами пустыми глазами.

— Агератум уже должен распуститься, — в тон Виктору проговорила Адаберта. — Надо обязательно сходить и посмотреть. Я давала задание садовнику проследить за ними. Эти цветы такие хрупкие.

Виктор покивал. Не знаю, намеренно или нет, но он занял место за столом напротив нас, и во время беседы периодически бросал на меня внимательные взгляды. Каждый раз мне становилось не по себе от двойственности и неопределенности. С его же лица не сходило выражение благожелательного интереса.

Я немного поела, и мне стало легче. Было бы еще лучше, если бы удалось достать сока или хотя бы воды. Но приходилось медленно пить кофе, стараясь не обращать внимания на вкус.

Я совершенно не представляла как себя вести. После поступка Адаберты я опасалась ее. Сама ситуация злила и вызывала протест, даже если считать, что она похитила меня из лучших побуждений. И зачем ей это понадобилось? История с принцессой — не повод. Если принцесса — конкурент, ее проще убить, значит, Виктор и Адаберта в курсе способностей.