Книга Облик неизбежности, страница 50 – Виктория Павлова

— Милая, маркиз немного лукавит. Тебе не нужно ничего дарить, это все действительно твое. Ты герцогиня, и унаследовала не только это поместье, но и другие по всей стране, — она благосклонно улыбнулась. — Как только ты поешь, мы устроим тебе экскурсию по Хольц-Линдену и покажем, как здесь все устроено.

Серьезно? Они меня похитили, а теперь хотят устроить экскурсию? Я еле удержалась, чтобы не вскочить и бежать куда глаза глядят, главное — подальше. Все это какая-то глобальная ошибка, меня не должно быть здесь.

— С чего вы вообще взяли, что я — та самая принцесса? — я уцепилась за надежду, что все это недоразумение, и меня просто отпустят. — Я могу быть кем угодно. Вы раньше меня не видели.

— Поверь, мы знаем, кто ты, — Виктор широко улыбнулся. — Современная медицина способна дать точный ответ на этот вопрос. Достаточно любой твоей вещи или волоса с твоей головы.

Если люди Виктора увезли Келли в нашей машине, то у них оказалась масса моих вещей.

— Вы выдрали у меня волос? — я сжала зубы. Что еще они заберут?

— Милая, маркиз выразился фигурально, — встряла Адаберта. — С твоими волосами все в порядке. Не считая того, что они никогда не слышали о слове «прическа». — Она закатила глаза. — Есть куча методов, не обязательно выдирать волосы, — и назидательно посмотрела на Виктора. Тот сделал вид, что смутился. — Ты Ольденбург, Тереза, — гордо добавила она, — никто в этом не сомневается.

Я сомневалась, но кого это волнует? А отец тоже выдирал у меня волосы?

— Я хочу поговорить с отцом.

Мой протест был встречен удрученными взглядами и поджатыми губами. Адаберта выглядела так, как будто я сделала что-то неприличное и ей за меня стыдно. Виктор казался опечаленным. Но поскольку он молчал, немного презрительно поглядывая на Адаберту, отчитывать меня пришлось ей:

— Тереза, забудь о нем. Он испортил мне жизнь, разлучив с единственной дочерью. Он лишил тебя матери и отправил в изгнание на много лет. Он лишил тебя наследия.

— Я хочу поговорить с ним.

Адаберта поморщилась. За столом возникло напряжение.

Протест внутри меня рос. Еще немного, и я выйду за рамки уготованной роли. Не знаю, что случится потом, но мне было все равно. Попугай издал скрипучий звук, показавшийся мне зловещим, и неуютные мурашки снова побежали по спине.

— Он чудовище, — зашипела Адаберта, но Виктор поднял руку и она сразу замолчала.

— Адаберта, любовь моя, — вкрадчиво произнес Виктор, — не стоит быть такой грубой. Неужели не видишь, девочка переживает за отца. Свяжись с Рейнером и предупреди, что Тереза здесь, в полном здравии. Никому ни о чем не нужно волноваться.

— Связаться с ним? — в ее голосе явственно слышалось удивление.

— Чуть позже, — насмешливо глядя на меня, небрежно бросил ей Виктор. — Для меня будет удовольствием знать, что ты, Тереза, счастлива, но для этого нужно прояснить вопрос с Шоном Рейнером. Что он наговорил обо мне?

— Что вы хотите меня убить, — я не видела смысла отпираться.

Виктор совершенно искренне захохотал, запрокинув голову. Адаберта рассмеялась вместе с ним.

— Ну что за глупость, — фыркнул Виктор, и от смеха у него выступили слезы на глазах. — Твоему отцу следует писать детективные романы. — Все еще посмеиваясь, он покачал головой. — Надо же такое выдумать.

— Человеку, который вырывает детей из рук матери, нельзя доверять, — подхватила Адаберта. — Он поступил как последний мерзавец.