Книга Облик неизбежности, страница 72 – Виктория Павлова

Поговорить с отцом удалось еще раз, потом телефон сел. Охранники ходили следом всегда вдвоем, и никто из них ко мне не обращался. Приходилось наблюдать и ждать.

Наступило двадцать пятое июля. Не знаю, в чем состояла подготовка к балу. От меня каждый раз отмахивались, когда я предлагала помощь в надежде отыскать новые возможности для побега. Утром в день бала Сабина в сопровождении Адаберты внесла в мою комнату роскошное синее платье с пышной юбкой и обтягивающим лифом. По нему струился причудливый узор, украшенный мелкими стразами, юбка тяжелыми складками ниспадала до пола. Я ахнула от такого великолепия.

— Одевайся. Скоро подойдет Гертруда, чтобы заняться волосами.

Адаберта поставила на пол туфли из бархата в цвет платья такого же глубокого синего оттенка.

Надеть платье помогали и Адаберта, и Сабина, и это оказалось весьма непросто. Выяснилось, что у него есть корсет, а я думала, такие штуки остались в прошлом.

Расправив на мне складки, Адаберта чуть отошла и с гордостью оглядела дело своих рук.

— Ты такая красавица, просто невероятно!

Ее улыбка выглядела настоящей, и я даже заинтересовалась своим внешним видом. Дернулась было к зеркалу, но Адаберта остановила, ухватив за локоть.

— Погоди, сначала прическа. Все должно быть идеально, — она задумчиво смотрела на меня. — Ты и правда будешь самой великолепной дамой на балу.

Я почувствовала, как она расстроена, думая, вероятно, о потерянных надеждах и неосуществившихся мечтах. Но, несмотря на это, она нашла в себе силы на искреннее восхищение. Одна настоящая эмоция воодушевила.

Сабина помогла мне обуться и молча вышла. Гертруда и Густав колдовали над прической. Они обсуждали пробор и высоту, шпильки и укладку, а мне было невероятно хорошо в этот момент. Сидя перед зеркалом с накидкой на плечах, закрывающей платье, я улыбалась почти безумной улыбкой. Я была счастлива, ведь я понимала почти все, что они говорят.

Когда с прической закончили, мне разрешили посмотреть на себя. Я в недоумении разглядывала темноволосую незнакомку в зеркале напротив. Узкий лиф делал ее похожей на тонкую осинку, а пышная юбка до пола вызывала ассоциацию со сказкой. Цвет платья превратил глаза в два сапфира на идеальном лице. Волосы, подобранные наверх, лежали изящным каскадом, выпуская отдельные завитки на свободу. И даже изумление на лице прекрасной незнакомки не портило общего впечатления. На моем лице. Понимание, что это я, приходило с трудом.

Заходя в уже опротивевшую залу, я даже дышать боялась, чтобы ненароком не испортить великолепия наряда. Я так сильно сосредотачивалась на каждом шаге, что толком не могла разглядеть, что творится у меня перед носом. Звучала музыка: похоже, сегодня играл настоящий оркестр.

Виктор с дежурной лучезарной улыбкой нарисовался передо мной, предложив руку. Воодушевление испарилось. Не найдя другого выхода, я взяла его под локоть. Он торжественно провозгласил по-немецки:

— Позвольте представить вам свет очей моих, мою дорогую гостью и милого друга. Настоящий бриллиант Хольц-Линдена. Она любезно согласилась провести со мной время и украсить мое скромное поместье своим присутствием. Этот бал — в ее честь.

Со всех сторон послышались аплодисменты и восторженные восклицания.

Виктор повел меня через зал, не выпуская руку. Накрыл ужас, когда я разобралась в его эмоциях. Он насмехался над всеми присутствующими. Его ленивое довольство тем, что мною восхищаются, убило во мне последнюю наивность. Он согласился поиграть в игру под названием «Бал», чтобы заткнуть меня и скоротать время. Его уверенность в безраздельном владении мною была непоколебима.