Книга Обреченность, страница 105 – Виктория Павлова

Никакой фотокамеры.

Я покрылась холодным потом, обшаривая комнату глазами в тридцатый раз. Под столом валялась большая сумка. Из нее торчала тренога, наводя на мысль, что остальное содержимое тоже связано с фото. Я колебалась, но боязнь разоблачения пересилила этику. В конце концов, я не собираюсь красть камеру, просто воспользуюсь ею на несколько минут.

Пытаясь разобраться, как удалить только одну фотографию, а не все сразу, я услышала, как Чарли Таннер тихо произнес:

— Почему-то я совершенно не удивлен.

Я застыла, вскинув глаза. Таннер стоял у входа, элегантно прислонившись к косяку открытой двери.

— Я ужасно не фотогенична, хотела проверить, как вышла на фотографии. – Слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать. Испуг прошел через меня, замерев в кончиках пальцев.

— Неужели? – Он воздел глаза к потолку и усмехнулся. – И именно поэтому ты бродила среди гостей, как сомнамбула, – покивал он. – Последние полчаса я пытался разобраться в логике твоих хаотичных перемещений, пока не понял, что ты следишь за фотографом. Так значит, неудачный снимок – самая большая трагедия в твоей жизни? – он усмехнулся. – Знаешь, трудно поверить, учитывая тот факт, что иногда ты без всякого смущения ходишь в разных кроссовках.

Что за чушь? Такого не может быть. Хотя… Почему иногда правые и левые кроссовки обнаруживаются в совершенно разных местах?

Я нашла нужную кнопку и нажала «Удалить». Облегчение было колоссальным. Проверить бы и остальные фотографии. Вдруг я «засветилась» на других снимках? Но Таннер все еще стоял у двери и с интересом наблюдал за моими действиями.

— Ну, давай, придумаешь что-нибудь еще?

Я возмутилась. Он просто издевается.

— Не ваше дело. Я не обязана перед вами отчитываться о том, что происходит вне работы.

Он резко стал серьезным, глаза потемнели.

— Ошибаешься – мое! И обязана!

— С какой стати? – От негодования затряслись руки. Я медленно положила камеру на стол.

— Когда именно стоит ожидать нападения? – с четко слышимой злостью в голосе спросил он.

— Нападения? – На пару секунд я растерялась, решив, что он уловил мой порыв швырнуть камеру прямо ему в лицо.

— Когда я служил в армии, наблюдал один интересный эффект у своих сослуживцев, да и у себя, пожалуй, тоже. – Таннер говорил медленно, пытаясь не злиться, тогда как мне все-таки хотелось швырнуть в него камеру. Зачем он тянет время? Ведь с минуты на минуту может вернуться ее владелец. – Мы были все время наготове. Это нормально, если в любую секунду объявят тревогу, и нужно будет отражать атаку или бежать в укрытие от угрозы с неба. Мы всегда держали оружие рядом, никогда не позволяли себе расслабиться. – Он сделал паузу, вглядываясь в мое лицо. – Нормально – быть готовым к тревоге, когда вокруг война и ты в зоне боевых действий. Быть готовым отреагировать в любой момент…

Он замолчал, не спуская с меня пытливых глаз. Как бы прекратить разговор? Кажется, ясно, куда он клонит.

— Это всего лишь фотография. – Я схватила камеру со стола и запихнула ее обратно в сумку.

— Ты ведешь себя именно так, – сказал он резко. – Как будто ощущаешь себя в зоне боевых действий. Все время. Видишь угрозу раньше, чем другие. Раньше, чем я. Я спрашивал у парней. Никому из них не пришло в голову, что эти фокусы с дорогой – ловушка, пока ты не прокричала. Так вот у меня вопрос: когда именно стоит ожидать нападения?