Книга Обреченность, страница 104 – Виктория Павлова

Между нами застыло мгновение, не похожее ни на какое другое мгновение в моей жизни. Оно длилось и длилось. С благодарным изумлением я осознала, что ему тоже найдется место на моей нитке из янтарных воспоминаний. Постоянный страх разоблачения, ловушки, сложности с Джошем, шантаж генерала – все растаяло под напором эмоций Таннера. Он не спускал с меня глаз, а я тщетно пыталась подобрать слова и найти разумный компромисс между желанием убежать и желанием остаться.

Но тут проснулся вредный голос разума – я натворю еще больше бед и уничтожу этого человека своим злым роком. Генерал уже показал мне дорогу.

Таннер чутко реагировал на мои размышления и хмурился, пока я обдумывала причины для бегства, а потом и вовсе откинул голову и вздохнул.

— Неужели хочешь обратно к генералу? – с иронией спросил он.

— Пойду справлюсь о здоровье судьи Робертсона, – ляпнула я первое, что пришло на ум.

Таннер приподнял брови, словно посмеиваясь над ситуацией. Я решительно зашагала к лестнице. Пришлось вернуться, когда представила, как странно буду выглядеть в мужском пиджаке. Таннер никак не прокомментировал мои действия и молча протянул руку, а я твердо решила больше на него не смотреть.

По крайней мере до окончания вечера.

Я спустилась с террасы и снова оказалась в зале. После тишины музыка и гомон голосов оглушили. Фальшивый смех, пустые улыбки и пузырьки в бокалах с шампанским, которые проносили мимо официанты, вызвали целый ворох болезненных воспоминаний. Единственный бал в Хольц-Линдене в статусе принцессы закончился моим нервным срывом. Публичные мероприятия в Портленде, статьи в газетах с моей фотографией, стремление отца сделать из меня светскую львицу, шантаж Виктора – воспоминания захлестнули и погребли, безжалостно игнорируя попытки сопротивления.

— О, мисс Моррис! – Генерал неожиданно оказался рядом, словно караулил у лестницы. – Чудесный вечер, не правда ли? – Он махнул в зал. – Фотографию, пожалуйста.

Генерал развернул меня лицом к камере. Щелкнула вспышка, и фотограф отошел, высматривая следующие цели. Испуг прояснил сознание. Господи, я что, только что сфотографировалась с генералом на публичном мероприятии?

Это катастрофа! Если фотография попадется на глаза кому-нибудь из прошлой жизни…

Генерал снова исчез. Фотограф навел камеру на очередную цель в нескольких ярдах от меня и искал нужный ракурс, приседая то так, то этак. Наблюдая за ним, я лихорадочно искала способы подобраться к фотокамере. Стащить? Вырубить фотографа? Может, включить пожарную сигнализацию? Хотя кто упустит кадры паникующей толпы. Боже мой, о чем я думаю!

Я бродила по залу, ощущая то сладость веселья, то горечь зависти, то терпкость раздражения, и пыталась не попасть под объектив. Удача улыбнулась спустя вечность: фотограф опустил камеру, завернул за угол и зашел в комнату с табличкой «Для персонала». Я старательно изучала «Коронацию Наполеона» на стене, когда он вышел и направился к столу с закусками. Пусть наслаждается канапе и ананасами.

Дверь оказалась заперта. После секунды паники я вытащила из волос шпильку. Волосы рассыпались, и остальные шпильки их не спасли, но вряд ли теперь это имело значение – в зале больше делать нечего.

Я все время боялась, что вернется фотограф или мимо пройдет кто-нибудь из гостей и заметит, как я вожусь с замком. Но он щелкнул, и я рванула дверь. На столе посреди комнаты лежали мятые пиджаки, пустые подносы, разноцветные салфетки, блокнот, саксофон, микрофоны, барабанные палочки, фейерверк и бог знает что еще, а еще одинокий гамбургер на тарелке.