Книга Обреченность, страница 102 – Виктория Павлова

— Вижу, вы точно не хотите. Да и мне ни к чему лишать «Сентинель» лицензии и устраивать коммандеру неприятности. – Генерал был сама любезность. – Уверен, вы сделали все, что могли, для возврата груза. Не очень понятно, зачем вся команда так дружно солгала, но, допустим, ради блага страны. Я готов это принять и подыграть, но мне будет нужно от вас определенного рода содействие. Именно от вас, мисс Моррис.

Таннер нарушил правила из-за меня. Не сомневаюсь, что генералу хватит власти уничтожить фирму. Что будет с боссом? Его посадят в тюрьму? Он все потеряет! Зачем он вообще на это пошел? И команда теперь тоже замешана.

Я сосредоточилась на том, чтобы бокал в руках не дрожал. Теперь смысл слов тяжело оседал в голове, словно его туда вбивала вибромашина для уплотнения грунта. Какое содействие попросит военный от эмпата? Да нет, вряд ли дело в этом. А в чем? Бокал все-таки задрожал.

— Это шантаж?

Генерал поморщился.

— Я предпочел бы назвать взаимной услугой. Не беспокойтесь, ничего особенного я не попрошу, всего лишь время от времени доставлять посылки определенным адресатам и помалкивать. Это будет касаться только нас двоих. Верность в наше время – исчезающая ценность, но вы, мисс Моррис, имеете к этому способности.

При чем тут посылки, если он догадался о моих способностях? Или не догадался? И про какую верность речь – ему или Таннеру? Мысли в панике метались, и вместо страха в глубине поднималась ненависть.

— Так мы договорились, мисс Моррис?

Какие у меня варианты? Я кивнула.

— Надеюсь на ваше благоразумие и молчание.

Накрыло злорадное нетерпение, это генерал снова взял за руку и повел обратно.

— Коммандер, мисс Моррис, приятного вечера, – произнес он. – Пойду поздороваюсь с мэром и окружным судьей. Судья Робертсон пропустил последний гольф, надо справиться о его здоровье.

Голос затих. Я уставилась на бокал в руке. В голове звенела пустота и переливались отголоски эмоций генерала – он явно наслаждался ситуацией, когда расписывал расклад.

Смотря на пузырьки воздуха в бокале, я почувствовала приближение панической атаки, такой, когда свет, цвет, звуки и запахи готовы лишиться смысла и стать пародией на самих себя, оставив только бессилие и страх.

Бокал исчез из пальцев. Я моргнула. Таннер поставил его на поднос проходящего мимо официанта и потянул меня за руку. Я почувствовала его беспокойство. Еще там плескалось опасение, но я не успела разобраться толком, как оно исчезло, сменившись решимостью. Мы шли и шли, а я никак не могла прийти в себя. Если генерал знает об обмане, то что думает по этому поводу Таннер? Может, в наш последний разговор в кабинете он злился не на меня, а на ситуацию?

Мы поднимались по лестнице, когда я, наконец, опомнилась и поинтересовалась:

— Куда мы идем?

— Почти пришли.

Я вспомнила, что собиралась злиться на него, но уже забыла почему. Сейчас причина казалась полной ерундой.

Лестница закончилась, и мы вышли на площадку под открытым небом. Далеко впереди горели городские огни, отражаясь в неподвижной глади искусственного озера. Порыв ветра тронул волосы.

— Это крыша? – удивилась я.

— Терраса. – Таннер кивнул. – Показалось, тебе нужен перерыв.

Я подошла к парапету, вдыхая ветер и рассматривая далекие огни, приводя в порядок мысли и чувства, избавляясь от чужого присутствия в голове, снова становясь собой. Паническая атака отступила, но остался миллион вопросов. Таннер невозмутимо рассматривал даль, тихо стоя рядом.