Книга Обреченность, страница 166 – Виктория Павлова

— А еще – ты принцесса! – Чарли так это произнес, словно уличил в пагубных пристрастиях. – Мертвая принцесса.

В эту секунду рухнули все барьеры, которые я возводила между собой и прошлой жизнью. Все оказалось бесполезно: я там же, откуда начинала путь.

— Мы не выбираем, кем рождаемся. – Диван стоял слишком далеко от камина. Я смотрела на огонь, который не грел, и пыталась сдержать дрожь. – И даже попытки что-то изменить ни к чему не приводят. Словно все предрешено…

Чарли молчал, только тихо вздохнул.

— Даже не знаю, хочу ли слушать объяснения. Ты опять будешь врать. – Он тоже уставился на огонь.

Больно, когда тебе не доверяют, но это моя вина. Только что я потеряла еще одну жизнь – ту, которая могла бы быть в Сан-Франциско.

— Я хотела начать сначала. Неважно, что было, важно, что я начала сначала. И никому не нужно было знать.

— Знать что? – Чарли досадливо поморщился. – Что у тебя богатая семейная история? Или что, возможно, у тебя есть причина для лжи?

Огонь горел, а я размышляла над своими причинами. Я не хотела подвести отца, втайне от него отказавшись от трона, но подвела, отвернувшись от его помощи и участия в своей жизни.

— По официальной версии ты сгорела в машине. – Чарли потер подбородок. – Наверняка проводили генетическую экспертизу. И она подтвердила смерть Терезы Рейнер. – Он хмыкнул и вопросительно посмотрел на меня, словно не желая тратить время на риторические вопросы. – Какая сложная схема.

— Не лезь, пожалуйста. И Джошу запрети. Это касается только меня и моей семьи. Я разберусь сама.

Главное – не смотреть на Чарли, чтобы не попасть под испытующий взгляд.

— Ты уже попыталась. Я видел, как ты упала с лестницы.

— Придумаю что-нибудь еще.

— Не уверен, что твоим идеям стоит отдать приоритет! Скажи, что я могу сделать, чтобы помочь.

Я нуждалась в помощи. Одна я не справлялась. Но представив, что Виктор доберется до Чарли, использует его против меня, я испытала едва ли не самый сильный в жизни шок, такой, когда вздохнуть буквально невозможно, и вены плавит едкий яд возможной потери. Я была готова на все что угодно, только бы с Чарли ничего не случилось. У каждого есть предел того, что он способен вынести. Мой предел – вот этот человек рядом. Воображение отказывалось представлять его поверженным.

— Наше свидание могло бы мне понравиться, но наши отношения – ошибка.

Надо выбраться на свежий воздух, увидеть небо и звезды. Тогда прояснится в голове и станет легче. Я вскочила и кинулась к двери.

— Ты только что меня бросила? – Судя по интонации, ситуация Чарли повеселила.

Входная дверь не открывалась.

— Ты же не рассчитывала скрываться всю жизнь? Если бы не Сиэтл, случилось бы что-нибудь еще. В конце концов, тебе придется остановиться и задать себе вопрос – зачем ты это делаешь?

Дверь и не думала поддаваться, и окно рядом тоже не открывалось. На тяжелых деревянных ставнях висел замок.

— Я знаю, зачем я это делаю. Выпусти меня. – Я обернулась. Чарли стоял у камина, спокойно наблюдая за моими попытками.

— И не подумаю. Ключи спрятаны в надежном месте, а тридцатидюймовую дверь²⁶ ты вряд ли выломаешь. Почему бы тебе не отдохнуть? Ночь на дворе.

Дверь по-прежнему не поддавалась, пока я переживала мучительный и бесполезный протест. Дыхание сперло, а стены комнаты начали сдвигаться, грозя расплющить меня как ягоду под прессом. Впервые в жизни у меня началась клаустрофобия.