Книга Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов, страница 32 – Ли Ан

Дети застыли у стола, как кролики перед удавом. Руки в тесте, лица в муке, смотрят на разодетого франта.

— И это те самые сироты? — Фридрих разглядывает их через платок. — Какие… живые. И грязные.

— Дети, это мой кузен Фридрих. Фридрих, это мои воспитанники.

— Воспитанники, — повторяет он, будто пробует незнакомое слово. — Клара, вы говорите о них, как будто они… важны для вас.

Вижу, как Тесса сжимает кулаки — костяшки белеют. Томас придерживает её за плечо, но сам смотрит на Фридриха волком.

— Они важны. Это мой дом и моя семья теперь.

— Семья? — его смех похож на скрип несмазанной двери. — Дорогая кузина, у вас есть настоящая семья. Которая, между прочим, требует вашего присутствия на балу урожая.

Бал. Нет, только не бал. Там же будут все знакомые Клары.

— Я не могу оставить детей одних…

— Чепуха. Наймете какую-нибудь деревенскую бабу присмотреть. — Он садится в кресло, даже не спросив разрешения, брезгливо отряхивает невидимые пылинки. — Дядюшка настаивает. И у меня для вас прекрасная новость — граф Штайнберг готов сделать вам предложение, несмотря на… инцидент.

Тишина такая густая, что слышно, как муха бьется в оконное стекло — бзз-бзз-бзз.

— Какое предложение? — Лили тихонько спрашивает, дергая Марту за рукав.

— Брачное, дитя, — Фридрих смотрит на неё как на говорящую мебель. — Ваша госпожа выйдет замуж за графа и уедет в его поместье.

— НЕТ! — Тесса вырывается из хватки Томаса. Лицо красное, в глазах слезы. — Она не уедет! Не бросит нас! Она обещала!

— Тесса… — начинаю я.

— Вы обещали! Сказали, что мы семья! Что это наш дом! Вы врали⁈

Убегает, топая так, что пыль осыпается с потолочных балок. Хлопает дверь наверху — БАМ!

— Драматичные создания, эти простолюдины, — Фридрих достает табакерку, нюхает понюшку. Чихает изящно, в кружевной платок. — Итак, насчет бала. Он через три недели, в поместье герцога Альбрехта.

— Я должна подумать.

— Думать нечего, кузина. Это ваш единственный шанс восстановить репутацию. После того, что вы сделали с бедным бароном Отмаром…

Что она сделала? Что за барон?

— Я сказала — я подумаю, Фридрих.

Он встает, отряхивает бархатный камзол, хотя на нем нет ни пылинки:

— Я останусь до завтра. Посмотрю, как вы тут… существуете. И доложу дядюшке о вашем состоянии.

Прекрасно. Целую ночь изображать благородную даму, которой я не являюсь.

Вечер тянется как жвачка. Фридрих за ужином критикует всё — суп слишком густой («как крестьянская похлебка»), хлеб слишком свежий («горячий хлеб вреден для желудка»), дети слишком шумные («разве их не учили манерам?»).

— И почему этот маленький дикарь пялится на меня? — указывает на Робина.

Робин прячется за Грету, но продолжает смотреть на Фридриха огромными глазами.

— Он редко видит… гостей, — дипломатично отвечаю.

— Гостей? Я не гость, я родственник. Хотя в этой дыре разница невелика.

После ужина Фридрих наконец удаляется в отведенную комнату — лучшую гостевую, которую мы весь вечер спешно приводили в порядок. Выдыхаю с облегчением — будто корсет расшнуровали.

Иду к Тессе. Она лежит на кровати лицом в подушку.

— Тесс?

— Уходите.

Сажусь на край кровати. Матрас проседает, солома внутри шуршит.

— Я никуда не уйду.

— Врете. — Голос глухой, из подушки. — Все взрослые врут. Мама говорила, что не умрет, и умерла. Госпожа Агата говорила, что будет заботиться, а только ругалась. Вы говорите, что не уедете, а сами…