Книга До самой смерти, страница 22 – Элис Вайлд

Стены высечены из того же камня, что и снаружи, исписаны узорами, на которых отражается танцующее пламя.

Передо мной две лестницы: одна ведет наверх, другая вниз, в самые недра горы. Каждая исчезает в своей бездне.

— Смерть, – звучит мягкий голос в моей голове, такой прекрасный, что желудок сжимается. – Ты все-таки пришел.

Я вижу, как на верхней ступени появляется босая нога женщины. Она медленно спускается вниз, пока наконец не раскрывает мне весь свой облик.

Белоснежное платье, подол которого скользит по каменному полу с каждым шагом, будто соткано из живого тумана. Ее волосы золотым водопадом мягко ниспадают до самых стоп.

Эта красота такая же страшная, неестественная, как и наигранная улыбка, что она бросает мне.

— Клото, – произношу я, и имя срывается с губ мучительно, хотя голос старается оставаться ровным.

Она сходит с последней ступени, плавно скользя ко мне.

От нее исходит сила – ощутимая, живая, пульсирующая в воздухе, касающаяся моей кожи, проверяющая, испытывающая. Я выпрямляюсь, принимая ее вес, не позволяя себе дрогнуть.

— Идем, – звучит ее голос прямо в моей голове. Она жестом приглашает меня к лестнице, ведущей в самое сердце горы. – Мои сестры ждут нас.

С трудом сдерживая отвращение, я следую за ней.

По мере того как мы спускаемся, свечи, стоящие вдоль стен, начинают дрожать, отбрасывая на камень жуткие пляшущие тени. Воздух густеет, тяжелеет, будто насыщается дыханием самих Судеб.

Добравшись до следующего уровня, мы попадаем в просторный зал, высеченный прямо в скале. В дальней стене зияет огромный проем, из которого открывается вид на весь Подземный мир и пропасть под ним.

В центре стоит круглый ткацкий станок, вырезанный из единого ствола древнего дерева. Его корни и ветви переплелись в диком хаосе, создав раму для сложнейшего переплетения нитей. Около станка сидят две женщины – точные копии своей сестры, за исключением цвета волос и сияния нитей, что они держат в руках.

Лахесис, с волосами темными, как ночное небо, держит нить, светящуюся призрачным серебром.

Атропос, с волосами бледными, как лунный свет, крутит нить глубоко кровавого оттенка.

— Смерть наконец-то пришел к нам, сестры, – объявляет Клото, и ее голос раздается отовсюду, хотя ее губы не двигаются.

— Так мы и знали, что придет, – вторит другая низким, тягучим голосом. Звук этого голоса словно обволакивает, но внутри него яд. Это может быть только Атропос.

— Ты неплохо выглядишь, Смерть, – произносит третья, тише остальных. Лахесис. Из них троих самая сдержанная, но все же ее губы изгибаются в хитрой усмешке, от которой у меня внутри все холодеет.

— Бывало и лучше, – отвечаю я, равнодушнее, чем планировал.

Ее усмешка расширяется, глаза блестят от веселья. Сестры обмениваются взглядами, наслаждаясь моим напряжением.

— Иначе ты бы не пришел, – замечает Атропос.

— Мы ждали тебя давно, – добавляет Лахесис, когда Клото присоединяется к ним у станка. – Как жестоко, сама судьба держала нас врозь столь долго.

Я стискиваю зубы, сдерживая ярость. Они пытаются разозлить меня, как всегда. Но я не дам им этого удовольствия.

Пока что.

— Скажи, что привело тебя в наше скромное жилище? – спрашивает Атропос, голосом, сочащимся ложной невинностью.

— Мне нужна ваша помощь, – произношу я, проглатывая гордость.