Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 211 – Владимир Ланге

Весь вечер после разговора со священником женщина места себе не находила от раздумий, как ей повлиять на священника, чтобы тот взял проклятие, наложенное им на отца Альфонса назад. Молчание жены за ужином пришлось по душе Альфонсу, ведь не она нуждалась в утешении, а в утешении нуждался он сам, потерявший отца.

Откормив семью горячим обедом, Валентина ушла в спальню, Диан отправилась к себе в комнату учить уроки, а Альфонс уселся в дедовское кресло, где прокачался целый вечер. Мужчина попыхивал трубкой и изгонял из головы противную мысль, что и ему пришла пора отправиться вслед за отцом в мир иной. Землю на кладбище он купил, чтобы его род покоился в одном месте, только жаль, что его умершего отца местный дьякон отказывается хоронить на церковном кладбище.

Ох и намучился Альфонс за всю свою жизнь от божьих блюстителей порядка!

Мужчина принимал смерть отца как реальность, перед которой он был бессилен, но принять свое сиротство мешала сердечная боль. Альфонсу требовалось время, чтобы исцелиться от этой боли, и он был рад тому, что поблизости не крутилась его суматошная Валентина.

Диан стойко переживала смерть своих дедов, но и она тоже нуждалась в утешении. Поэтому, используя отрешенное состояние матери, девушка отправилась в гости к своему другу, соседу Данни. Данни очень нравился Диан, мама которой была к нему строга и придирчива.

Наступила ночь, сон сморил и Альфонса, и Диан, только Валентине было не до сна, она искала выход из создавшейся ситуации и нашла его только с рассветом.

Утром следующего дня, проводив дочь в школу, а Альфонса – на работу, женщина подобающе оделась во все черное и отправилась в церковь. Ее внутреннее спокойствие поддерживалось наличием у нее в сумочки туго набитого кошелька. Увидев Валентину, священник поспешил ей навстречу.

— Мадам Де Гроте, сколько вам надо говорить?! Я отпевать вашего свекра не буду. Он безбожник и не достоин святого таинства.

— Преподобный пастор, сколько стоит погребение для тех, кто достоин?

— Цена стоит в прейскуранте. Если я не ошибаюсь, отпевание и погребение стоят около двадцати тысяч франков.

— Я предлагаю вам тридцать тысяч!

— Мадам Де Гроте, разговор окончен! Идите с миром и подумайте о своей душе.

— Сорок тысяч и еще десять в знак моей благодарности!.. Плюс тысяча франков на благотворительные нужды церкви!

В разговоре наступила пауза. Церковный хор репетировал хвалу Деве Марии, когда Валентина в черной шляпке, в черном платье и в черных ажурных перчатках вытащила из сумки свой толстый кошелек и стала отсчитывать купюры.

— С рабочими на кладбище я рассчитаюсь сама… Спасибо вам, святой отец, за ваше молчание.

Сказав последнее слово, женщина положила бумажные франки на белую скатерть, покрывающую столик, на котором горели церковные свечки, и пошла готовиться к похоронам. На похороны своего деда Ронни не пошел, хотя он не был в отъезде. Как он мог пойти в церковь, где святыни продавались по договорной цене?

— Священник не захотел проводить отпевание моего безбожника-деда, а отпел его за стоимость подержанной машины. Где на земле еще есть что-то непродажное, непорочное?

Вместо похорон он пошел к бабушке Марии, она уже давно не выходила из дома, бельмо на глазах лишало ее зрения. Ронни сидел в кресле деда, и, не зная, как утешить бабушку, он просто держал ее руку в своей.