Книга Сводные. Против правил, страница 56 – Бэта Джейн

— Отпусти! Макар, ты с ума сошел! — я задыхалась, уткнувшись носом в его кожу, пахнущую алкоголем, дорогим одеколоном и потом.

Но он уже не слушал. Его дыхание стало глубже, ровнее. А через мгновение я услышала его храп. Глухой, прерывистый, пьяный храп.

Он уснул. Сразу, мгновенно, словно кто-то выдернул шнур из розетки. Всё его буйство, вся ярость испарились, оставив лишь тяжелое, беспомощное тело.

Я лежала, зажатая в его объятиях, не в силах пошевелиться. Его рука лежала на моей спине, тяжелая и горячая. Его сердце билось ровно и громко у меня под ухом. А из груди вырывались эти жалобные, пьяные звуки.

Слезы потекли у меня по щекам сами собой, тихие и горькие. Я ненавидела его. Ненавидела за эту слабость, за этот срыв, за то, что он ворвался сюда и разрушил последнее мое укрытие. Но в то же время что-то во мне сжималось от боли за него. Каким он должен был быть измотанным, каким загнанным в угол, чтобы напиться в стельку и приползти сюда, ко мне?

Я лежала так, может, час, может, больше. Прислушивалась к его дыханию, к стуку его сердца. И постепенно мой собственный страх и гнев стали уступать место странному, щемящему чувству. Он был здесь. Настоящий. Без масок, без игр, без ледяных взглядов и колких слов. Просто сломленный, пьяный, несчастный человек.

Осторожно, чтобы не разбудить, я высвободила руку и медленно, почти не дыша, положила ее ему на грудь. Пальцы сами потянулись к его растрепанным волосам, отодвинули прядь со лба. Он что-то пробормотал во сне и крепче прижал меня к себе.

И в этом неловком, пьяном, нелепом объятии я вдруг почувствовала то, чего мне так не хватало все эти недели. Не страсть. Не ярость. А просто… присутствие. Что я не одна.

Пусть ненадолго. Пусть ненормально. Пусть завтра он проснется и снова наденет свою маску. Но прямо сейчас он был здесь. И это было больше, чем ничего.

Я закрыла глаза, прижалась щекой к его груди и позволила себе уснуть под звук его сердца и пьяного храпа.

Я уже и забыла, когда последний раз спала так. Не проваливалась в забытье, измученная слезами и тоской, а именно спала. Глубоко, спокойно, сладко. Без кошмаров, без просыпаний среди ночи от ощущения ледяной пустоты рядом. Только тяжесть, тепло и странное, забытое чувство безопасности.

Я проснулась медленно, нехотя, сквозь дремоту ощущая необычную лень и умиротворение во всем теле. Впервые за долгие недели я чувствовала себя отдохнувшей и выспавшейся, как будто меня вынули из адской круговерти и окунули в теплую, тихую воду. И только потом до меня дошло — почему, я была не одна.

Макар лежал рядом, крепко спя. Его рука все еще лежала на мне, тяжелая и настоящая, прижимая меня к себе. Его дыхание было ровным и глубоким, щека прижата к моей голове. Я замерла, боясь пошевелиться, боясь спугнуть это хрупкое, невозможное перемирие.

Потом мой взгляд упал на окно. В щель между шторами пробивался яркий, уверенный свет. Не утренний робкий лучик, а полновластный свет дня.

Сердце упало и заколотилось с новой силой. Уже день! Давно день!

— Макар! — я резко приподнялась, выскользнув из-под его руки. — Макар, просыпайся!

Он заворчал что-то нечленораздельное, поморщился и медленно открыл глаза. Они были мутными от сна, а потом в них поползло недоумение, сменяющееся медленным, холодным осознанием. Он оглядел комнату, меня, свою растрепанную рубашку. Он явно не понимал, как сюда попал. Вчерашний вечер был для него провалом.