Книга Сводные. Против правил, страница 55 – Бэта Джейн

А я просто стояла там, в центре комнаты, совершенно пустая, с единственной мыслью, стучавшей в висках: он уехал. И, возможно, никогда не вернется. А я осталась одна. С его ребенком под сердцем и с адом, который сама же и создала.

Тишина после моего вранья была хуже крика. Она висела тяжёлым, густым покрывалом, давя на плечи. Мама смотрела на меня с немой мольбой во взгляде — «скажи, что это не правда, скажи, что всё хорошо». Виктор изучал меня холодным, бухгалтерским взглядом, будто пытался вычислить скрытые активы и пассивы этого скандала. Ира обнимала себя за плечи, потерянная и напуганная, а Макс смотрел в пол, его обычно насмешливый рот был сжат в тонкую, жёсткую линию.

— Я… я пойду, — прошептала Ира, первой не выдержав напряжения. — Мне нужно… я позвоню родителям.

Она выскользнула из комнаты, как испуганная мышь.

— Лида, милая, давай пойдём на кухню, я приготовлю тебе чаю, — мама потянулась ко мне, её пальцы дрожали.

— Нет! — моё восклицание прозвучало слишком резко, почти истерично. Я отпрянула, как от огня. — Мне нужно… мне нужно одной. Прости!

Я не смотрела на них. Я развернулась и побежала к лестнице, чувствуя, как их взгляды жгут мне спину. Я влетела в свою комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, дрожа всем телом. Сердце колотилось так бешено, что казалось, вырвется из груди.

Внизу, в гостиной, раздались приглушённые голоса. Мамин — взволнованный, виноватый. Виктора — низкий, настойчивый. Они говорили обо мне. Они что-то решали.

А я стояла, прижав ладони к плоскому ещё животу, и слушала, как в тишине комнаты отдаётся эхо рева двигателя его машины. Он уехал. Бросил меня здесь одну в этом красивом, бездушном дворце, с нашей тайной, с моим страхом, с его ребёнком.

Я медленно сползла по двери на пол, подтянула колени к груди и наконец разрешила себе заплакать. Тихо, безнадёжно, в полный голос. Потому что я понимала — это только начало. Начало конца.

Сон, когда он наконец пришел, был беспокойным и прерывистым. Мне снились убегающие фары в темноте, ее испуганные глаза и ледяное молчание, повисшее в гостиной. Я металась в постели, пытаясь убежать от собственных мыслей, и уже почти провалилась в забытье, когда дверь в комнату с грохотом распахнулась.

Она не открылась. В нее ввалились.

Я вздрогнула и села на кровати, сердце бешено заколотилось от испуга. В кромешной темноте я слышала только тяжелое, прерывистое дыхание и шаги, спотыкающиеся о ковер. Дрожащей рукой я щелкнула выключатель ночника. Свет выхватил из мрака его фигуру.

Макар стоял посреди комнаты, пошатываясь. Его рубашка была расстегнута, волосы растрепаны, а взгляд мутный и невидящий. От него пахло дорогим виски и чем-то горьким, отчаянным. Он был пьян. Пьян так, как я никогда не видела.

— Ты чего? — выдохнула я, сжимая одеяло у подбородка. Голос мой прозвучал хрипло и испуганно.

Он не ответил. Просто прошел к кровати, качнулся и тяжело рухнул на нее рядом со мной. Пружины жалобно заскрипели под его весом.

— С меня хватит! — его голос был низким, хриплым, больше похожим на рык. Слова заплетались, но в них была дикая, неконтролируемая ярость.

— Уходи! — попыталась я выступить, отползая к стене. — Немедленно уйди отсюда!

Я толкнула его в плечо, но он был тяжелым и неподвижным, как скала. Вместо ответа он внезапно обвил меня рукой, грубо, почти по-звериному притянул к себе и прижал мое лицо к своей груди. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной.