Книга Сводные. Против правил, страница 60 – Бэта Джейн

Я посмотрела на него — на его серьезное, прекрасное лицо, на губы, сжатые в решительную линию, на глаза, полные такой любви и такой силы, что мои собственные сомнения стали таять, как снег на весеннем солнце.

Я кивнула. Сначала несмело, а потом увереннее. Глотнула воздух, готовясь сказать «да». Да, давай. Давай закончим это. И в этот самый миг, когда слово уже готово было сорваться с моих губ, в дверь постучали.

Три вежливых, но настойчивых удара. Звук был таким резким, таким чужим в нашем уютном коконе, что мы оба вздрогнули, как преступники, пойманные на месте преступления. За дверью послышался тревожный, знакомый голос. — Лида? Ты там? У тебя всё в порядке?

Мама!

Мое сердце просто остановилось. Я замерла, широко раскрыв глаза, глядя на Макара. В его глазах мелькнула та же самая паника, что сдавила и мое горло. Решимость, что горела в них секунду назад, затмилась на мгновение животным, инстинктивным страхом разоблачения.

Лида

Мы переглянулись, и в его глазах я увидела то же оцепенение, что сковало и меня. Весь наш пыл, вся решимость, что только что переполняли комнату, испарились, оставив после себя лишь леденящий ужас. Этот стук был как удар обухом по голове — грубым, отрезвляющим напоминанием о том, что за дверью существует реальный мир, со своими правилами, ожиданиями и неминуемым судом.

— Лида? — голос мамы за дверью прозвучал еще тревожнее. Она что-то заподозрила. Может, услышала наш шепот? Или ее материнское сердце просто почувствовало, что за этой дверью творится что-то неладное?

Я открыла рот, пытаясь выдавить из себя хоть что-то, хоть слабое «да, мам», но из горла вырвался лишь беззвучный, панический выдох. Глаза мои, наверное, были огромными от страха, потому что Макар, увидев их, резко сжал мою руку. Его взгляд из растерянного стал собранным, почти жестким. Он принял решение за нас обоих.

— У нас все хорошо! — его голос прозвучал из-за двери удивительно ровно, даже слегка лениво, будто мы и правда просто нежились в постели, а не планировали переворот в жизни всей семьи. — Мы скоро придем.

Наступила пауза. Я слышала, как собственное сердце колотится в висках. Казалось, мама замерла по ту сторону дерева, взвешивая, верить или нет.

— Хорошо… — наконец, нерешительно прозвучало в ответ. — Обед на столе.

Мы затаили дыхание, слушая, как ее шаги затихают в коридоре. Когда звук окончательно исчез, я выдохнула, как будто меня только что вытащили из-под воды. Все тело дрожало. Макар повернулся ко мне. Его лицо было серьезным.

— Все. Точка возврата пройдена, — произнес он тихо. — Она что-то почуяла. Ждать больше нельзя.

Он встал с кровати и протянул мне руку. Его ладонь была твердой и уверенной. Я взяла ее, и он потянул меня за собой, не дав возможности передумать, утонуть в панике.

Мы молча оделись. Каждое движение казалось оглушительно громким в звенящей тишине комнаты. Он не отпускал мою руку, и это было моим единственным якорем в нарастающем шторме страха.

Открыл дверь, коридор был пустым и ярким от солнца. Он сделал шаг вперед, и я последовала за ним, чувствуя, как ноги стали ватными.

Мы еще не дошли до лестницы, когда из гостиной вышла мама. Она несла вазу с только что сорванными цветами и улыбалась чему-то своему. Увидев нас, идущих вместе, из одной комнаты, она сначала просто кивнула, а потом ее взгляд упал на наши сплетенные пальцы.