Книга Сводные. Против правил, страница 76 – Бэта Джейн

Сознание возвращалось ко мне медленно, как сквозь толщу мутной, холодной воды. Сначала я почувствовала нерезкую, тянущую боль внизу живота. Потом услышала монотонный писк какого-то прибора. Пахло антисептиком и стерильной чистотой. Больничная палата.

Я боялась открыть глаза. Боялась вспомнить. Но кошмар уже накатывал, как лавина: холодная улыбка Ирины, ее слова, пронзительная боль, испуганное лицо мамы…

Из горла вырвался тихий стон. И тут же чья-то теплая, сильная рука сжала мою ладонь.

— Лида… Я здесь, все хорошо. Я с тобой!

Это был его голос. Хриплый от усталости, но такой родной. Я медленно, с трудом разлепила веки. Свет был неярким, но все равно резал глаза. И тогда я увидела его. Макар сидел на стуле у моей кровати, склонившись ко мне. Его лицо было осунувшимся, под глазами темные круги, щетина покрывала щеки и подбородок. Но в его глазах, красных от бессонницы, горело такое облегчение, такая бесконечная нежность, что у меня снова выступили слезы.

— Малыш… — прошептала я, и голос мой был слабым и сиплым. — С малышом все…?

— Все хорошо, — он тут же ответил, еще крепче сжимая мою руку. Его пальцы были такими теплыми, такими живыми. — Все в порядке. Врачи все проверили. Просто… сильный стресс. Тебе нужен покой. Абсолютный.

От этих слов что-то надорвалось внутри. Сильный стресс, Ирина. Ее холодные, безжалостные слова поплыли перед глазами снова. Под действием капельницы, под действием этой жуткой слабости, сдерживать эмоции было невозможно.

— Она приходила… Ирина… — я закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся предательские слезы. — Она сказала… что вы встречаетесь. Тайно. Что я… что мы с ребенком тебе мешаем. Что это долг, а не любовь…

Я выпалила это все одним духом, срывающимся, плачущим шепотом, не в силах смотреть на него. Ждала оправданий, увиливаний, может, даже гнева.

Но он не выдернул руку. Не стал оправдываться. Он просто слушал, а когда я замолчала, истощенная, он наклонился ко мне и очень тихо, но очень четко сказал.

— Все, что она сказала это ложь. Гнусная, подлая клевета. От первого до последнего слова.

Я открыла глаза, встречая его взгляд. В нем не было ни капли лукавства. Только чистая, обжигающая правда и боль за ту боль, что причинили мне.

— Но… почему? — прошептала я.

Он тяжело вздохнул, проводя свободной рукой по лицу. — Потому что отец… Он ко мне приходил. Неделю назад. Предлагал сделку. Вернуться в бизнес, предлагал получить доступ ко всем счетам, полную поддержку. При одном условии. — Макар на секунду замолчал, его челюсть напряглась. — Оставить тебя. Сказать, что это была ошибка. Он думал, что я соглашусь ради денег, ради власти. Ради легкой жизни.

У меня в груди все сжалось. — И… что ты сказал?

Он посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул тот самый, знакомый огонь упрямый, гордый, настоящий. — Я сказал ему, чтобы он шел к черту. Что мне не нужны его деньги, если цена за них ты. Что ты и наш ребенок это единственное, что имеет для меня значение. Ирина, видимо, узнала об этом. И решила добить тебя сама. По-женски. Ударить в самое больное.

Его слова падали, как капли чистого родника на обожженную землю. Они смывали ту грязь, тот яд, что влила в меня Ирина. Я смотрела на него, на его усталое, но такое честное лицо, и верила. Верила каждому слову. Потому что иначе и быть не могло.