Книга Сводные. Против правил, страница 78 – Бэта Джейн

Мы оба помолчали. В тишине было слышно, как два бывших врага осознают простую вещь: этого хама мы ненавидим гораздо сильнее, чем друг друга. Он хотел стравить нас, как пауков в банке, и подобрать остатки.

— Он угрожал Лиде, — сказал я, и голос сорвался.

На том конце провода — резкий вдох. — Что?

— Прямо не сказал, но дал понять.

Последовала пауза, и затем отец произнес слова, которых я не слышал от него никогда. — Так! Слушай сюда. Этот выродок не понимает, что такое семья. Да, мы поругались. Да, я был слепым идиотом. Но моя кровь течет в твоих жилах и в жилах моего внука. И никто, слышишь, НИКТО не будет угрожать моей семье.

У меня перехватило дыхание. В его голосе была незнакомая мне железная воля, а что-то древнее, первобытное. Инстинкт защитника.

— Что предлагаешь? — спросил я.

— Временное перемирие, — четко сказал он. — Объединяем ресурсы. Информационные, силовые. Я знаю все его грязные схемы. Ты знаешь, как с ним работать в цифровом поле. Мы выжмем его, как вошь. А потом… потом решим, что делать дальше.

Это был риск. Колоссальный риск. Довериться человеку, который совсем недавно предал тебя. Но глядя в окно, за которым маячила тень угрозы для Лиды, я понимал — выбора нет.

— Ладно, — я выдохнул. — Перемирие.

Следующие недели были похожи на шпионский триллер. Мы встречались тайно, на нейтральных территориях — в гаражах, на заброшенных складах. Отец доставал из архивов компромат на Крутова — старые долговые расписки, свидетельства о «решении вопросов» нелегальными методами. Я со своей командой взламывал его серверы, находя доказательства отмывания денег и двойной бухгалтерии. Это была странная, сумасшедшая симфония: мой холодный аналитический ум и отцовская старая, как мир, уличная хватка.

Впервые за долгие годы мы работали как одна команда. Без упреков, без обид. Только целеустремленность и какая-то ожесточенная радость от того, что мы делаем общее дело.

Когда у нас было достаточно информации, мы нанесли удар. Одновременно. Анонимная рассылка компромата в правоохранительные органы и слив финансовых махинаций в СМИ. Эффект был мгновенным. У Крутова начались обыски, аресты счетов, его империя затрещала по швам.

В тот вечер я пришел в больницу к Лиде. Она спала. Я сидел рядом, держа ее руку, и смотрел, как на экране монитора новости показывали, как Сергея Крутова уводят в наручниках. Дверь палаты тихо открылась. На пороге стоял отец. Он выглядел уставшим, но в его глазах был непривычный покой.

— Все, — тихо сказал он. — С этим покончено.

Я кивнул. — Спасибо.

Он посмотрел на спящую Лиду, на мою руку, лежащую на ее руке. Потом его взгляд упал на меня. — Она… она поправляется?

— Да. Медленно, но поправляется.

Он кивнул, помолчал, а затем произнес, глядя куда-то мимо меня. — Когда выписывать будут… может, переедете обратно? В доме… спокойнее.

Это было не прощение. Это было начало нового разговора. Я не ответил, просто кивнул. Он развернулся и вышел. А я остался сидеть в тихой палате, понимая, что самая страшная буря, возможно, миновала. И мы выстояли. Не потому что были сильными по отдельности. А потому что, когда прижало по-настоящему, мы неожиданно вспомнили, что мы — семья.

Лида

Я сидела, поджав под себя ноги, на нашем большом мягком диване, и во рту таяла очередная ягода клубники. Сладкий, летний вкус казался самым изысканным лакомством на свете после больничной пресной еды. Солнечный зайчик плясал на полу, и даже пылинки в его луче выглядели волшебными. Я была дома! Это осознание переполняло меня до краев, и я, кажется, не переставала улыбаться с самого утра.