Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 44 – Лика П.

Роза не успела ответить — его рот накрыл её губы, жадно, глубоко, язык ворвался внутрь, исследуя, доминируя, смакуя её вкус. Она застонала в поцелуй, руки сами потянулись к его рубашке, пальцы дрожащим комом расстёгивали пуговицы, пока он не оторвался, чтобы сорвать с неё платье — одним рывком. Ткань зашуршала, сползая по бёдрам, обнажая кожу, усыпанную мурашками. Под платьем — только бельё: чёрное, кружевное.

Мансур отступил на шаг, окидывая её взглядом — жадным, почти болезненным. В первую их брачную ночь ему было не до этого, но сегодня всё иначе, он смотрел по-другому. Его грудь вздымалась тяжело, мышцы напряглись под рубашкой, которую она уже расстегнула наполовину.

— Роза... ты... — выдохнул он, и в голосе его была не только похоть, но и что-то глубокое, уязвимое, как будто он сам тонул в этом. — Разденься для меня. Медленно. Я хочу тебя видеть всю.

Она замерла, чувствуя, как щёки горят, с ней будто всё впервые происходит, но жар внизу живота подгонял: пальцы сами потянулись к застёжке лифчика, расстегнули его, и чашечки упали, обнажив грудь — полную, с сосками, что торчали твёрдыми вишенками, умоляя о касании. Она стянула трусики вниз медленно по бёдрам, как он и просил, и они упали на пол, влажные от её соков. Промежность обнажилась — гладкая, розовая, уже блестящая от влаги, клитор набух, пульсируя в такт сердцу.

В тишине было слышно тяжёлое дыхание Мансура. Срывая с себя остатки одежды, он скидывал их в беспорядке на кресло, и вот он — обнажённый, мощный, с членом, что стоял колом, толстым, венозным, головка багровая, блестящая от предэякулята. Роза скромно отвела взгляд в сторону, но, конечно же, отметила про себя, что он сложён прекрасно… везде. Мансур шагнул к ней, подхватил на руки — легко, как перо — и бросил на кровать, на спину, и тут же следом за ней забрался, раздвигая стройные бёдра своим коленом.

— Смотри на меня, — приказал он, опускаясь сверху, и его рот нашёл её сосок: губы сомкнулись, язык закружил вокруг, а потом — прикусил до лёгкой тянущей боли, что смешалась со вспышкой удовольствия. Роза выгнулась, шумно вздохнула и застонала:

— Ах… Ах... Мансур!

Он улыбнулся в кожу, переходя к другому соску, кусая сильнее, впиваясь зубами в нежную плоть, посасывая так, что тело её дёрнулось от смешанного удовольствия, а из горла вырвался сдавленный, хриплый стон. Мансур не останавливался, его рука скользнула вниз, по животу, по бёдрам, настойчиво раздвигая их, и пальцы нашли её промежность — мокрую, горячую, скользкую от соков. Он провёл по нежным губам, раздвинул их и большим пальцем надавил на клитор. Почувствовав, как он пульсирует под ним, Мансур начал водить по нему неторопливыми круговыми движениями, не отрывая взгляда от её полуприкрытых глаз, пока она не застонала громче, бёдра стали дрожать от желания, промежность запульсировала под его пальцем.

— Такая мокрая... вся для меня, — прорычал он, входя двумя пальцами внутрь — грубо, до упора, растягивая стенки, нащупывая ту точку внутри, что заставила её задрожать всем телом, мышцы живота свело судорогой, соки хлюпнули вокруг его пальцев. — Красавица моя… течёшь. — Его это дико возбуждало. — Это для меня, Роза? Скажи, — потребовал он.

Она кивнула, не в силах говорить, только стонала — хрипло, прерывисто — тело трепетало под его рукой, бёдра инстинктивно сжимались, пытаясь удержать пальцы, но он вынул их с влажным звуком и приставил багровую головку члена к входу. Резко, одним толчком, он вошёл — до упора, растянув её до боли, граничащей с экстазом. Его член двигался в ней и давил на внутренние точки, она вскрикнула — резко, воздух вырвался из лёгких, а тело дёрнулось. Мышцы её бёдер напряглись, сжались вокруг него, и Мансур, зарычав и удерживая её запястья, словно распяв её, начал трахать жёстче, глубже, так, что его накаченные ягодицы напрягались от резких толчков. Выходя и снова заполняя собой, резко, грубо, до её крика, воздух вышибало из лёгких и каждый раз тело тряслось от его силы. Он заставлял Розу растворяться, она балансировала где-то между небом и землёй.