Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 69 – Лика П.

Оставила всё на столе, аккуратно накрыла чистой льняной салфеткой, чтобы не остыло слишком быстро.

В ожидании мужа время тянулось медленно.

— Остыло уж всё… — прошептала она тихо, глядя на часы и чувствуя лёгкую тревогу. — Ну где же ты, Мансур мой?

Вернулась в зал, села на диван, обняла мягкую подушку, прижала к груди, и усталость накрыла её волной: лекарство, пережитые эмоции, слёзы… Глаза закрылись сами собой, и она уснула, свернувшись калачиком, как маленький котёнок, в тихом ожидании его возвращения.

Мансур вернулся за полночь. Он весь вечер был в спортзале — отрабатывал броски, выплёскивал гнев и ревность в спорт, потому что для него это всегда было лучшим лекарством от душевной бури. Мансур вошёл тихо, бесшумно повернув ключ в замке, чтобы не разбудить её, если она уже спит. Снял куртку, повесил в прихожей, прошёл в зал и замер в дверях как вкопанный.

Роза спала на диване, уютно свернувшись и щекой прижавшись к подушке, её волосы слегка выбились из пучка, обрамляя лицо мягкими прядями. Сердце его сжалось сильно — от безграничной любви к ней, от боли за неё. Он не хотел, чтобы его жена лила слёзы, особенно по другому мужчине, по прошлому, которое уже давно ушло.

«Девочка моя… что ж ты у меня такая наивная и глупая иногда», — подумал он с нежностью, без злости, и пошёл на кухню: голоден был жутко после тренировки. Приподнял салфетку — стейк, свежий салат, всё приготовлено точно так, как он любит, с заботой и вниманием. Улыбнулся тепло тому, что Роза постаралась специально для него, несмотря на всё. Вымыл руки тщательно, сел за стол и принялся ужинать с аппетитом. «И чёрт с ним, что холодный, зато с душой приготовлено, с любовью», — сказал он мысленно, чувствуя, как гнев окончательно уходит.

Встал, чтобы заварить себе чай, включил чайник — тихий гул наполнил кухню.

Ладонь Розы вдруг легла на его руку — мягко, но внезапно и тепло. Она проснулась, услышав знакомый шум из кухни, и тихо пришла.

— Я сделаю тебе чай. Садись, ужинай спокойно, — прошептала она виноватым, тихим голосом, полным раскаяния и нежности.

Их взгляды встретились наконец, и густая, тёплая пауза повисла в воздухе: её взгляд — виноватый, полный глубокого раскаяния и любви, его — понимающий, тёплый, всепрощающий, с лёгкой улыбкой в уголках глаз.

Он коснулся её лица, осторожным движением руки по щеке стирая воображаемую слезу. Она прикрыла глаза на миг, прильнула щекой к его ладони, как кошка, ищущая ласки и тепла… ищущая прощения.

— Никогда не плачь больше, — тихо произнёс он низким, глубоким голосом, полным боли за неё и бесконечной заботы. Хотел ещё добавить: «Ни один из ушедших не стоит твоих слёз», — но не стал говорить, не к чему возвращаться к этому.

— Прости меня, Мансур… пожалуйста…

— Хватит извиняться, Роза. Тема закрыта навсегда, — коротко, но беззлобно, даже мягко сказал он и вернулся к столу доесть стейк с удовольствием. Она заварила чай точно так, как он любит: крепкий, ароматный, с тонким ломтиком лимона и без сахара.

Подала чашку осторожно, села напротив, её взгляд всё ещё оставался виноватым, но уже светлым. Подняв на него глаза, полные благодарности, тихо сказала:

— Спасибо за цветы… такие красивые, такие нежные. Мне очень-очень понравились, правда.

Мансур посмотрел на неё, задержавшись взглядом, с той глубокой любовью, что светилась и в её глазах, отражаясь взаимностью.