Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 70 – Лика П.

Кивнул — просто, но в этом простом кивке было всё: полное прощение, тихое обещание, вечная любовь и уверенность в их будущем вместе.

Роза улыбнулась наконец искренне, счастливо, от всего сердца, без тени грусти. Прошлое ушло бесследно, уступив место настоящему — яркому, тёплому, полному любви — с ним, её Мансуром.

Прошло уже три месяца с тех пор, как они уехали из Азербайджана — три месяца новой, невероятной жизни, тихой и светлой, как первый чистый снег, который теперь лежал за окном их большого дома в Подмосковье. Дом стоял на опушке леса — огромный, уютный, с высокими потолками, потрескивающим камином в гостиной и панорамными окнами, из которых открывался волшебный вид на заснеженные ели, укутанные белым покрывалом. Роза до сих пор не могла поверить своему счастью: это их дом, их гнёздышко, и она — хозяйка этого сказочного места, где каждый уголок дышал теплом и покоем.

Мансур уехал с утра по делам — обещал быть к вечеру, как всегда. Сезон соревнований подошёл к концу, но он всё равно держал себя в форме, не расслабляясь ни на день.

А она вернулась с автошколы домой днём, сварила себе кофе и тихо напевала запомнившуюся мелодию. Сегодня на вождении инструктор включил радио, и из динамиков полилась лёгкая, ритмичная песня с восточными мотивами в припеве, такая зажигательная, что теперь засела Розе в голову.

Стоя у панорамного окна, откуда открывался чудесный вид, с чашкой горячего кофе в руках и с блуждающей искренней улыбкой на губах она продолжала напевать ритмичный припев.

— Пора тебе права получить, моя красавица, — сказал ей как-то Мансур за ужином, поцеловав в висок. — Сможешь ездить, куда захочешь, без меня.

— А если я захочу только к тебе? — засмеялась она тогда, прижимаясь ближе.

— Тогда тем более, — подмигнул он.

Она согласилась с огромным удовольствием и вот уже третий месяц ездила на занятия с инструктором, нервничала на крутых поворотах, краснела от ошибок, но радовалась каждому пройденному километру, каждому успешному манёвру.

Соревнования Мансура завершились месяц назад — триумфально, красиво, как в финале большой, вдохновляющей истории. Он взял золото в своей весовой категории, стоя на пьедестале под звуки гимна и вспышки камер, с медалью на широкой груди и той самой улыбкой победителя — уверенной, сияющей, от которой у Розы перехватывало дыхание. Она стояла в зале среди зрителей, прижимая ладони к груди, и гордилась им так сильно, что слёзы счастья навернулись на глаза.

— Хочу уйти непобеждённым, на пике, — сказал он ей потом, обнимая крепко. — Не ждать, пока силы уйдут. Лучше завершить красиво.

— Ты и так непобедимый, мой чемпион, — прошептала она тогда, целуя его в щёку.

И теперь, свободный от жёсткого графика тренировок и бесконечных выездов, он был готов к новому этапу — всё ещё связанному со спортом, конечно. Мансур давно наводил мосты, работал в этом направлении тихо, но упорно: мечтал открыть свою академию борьбы для детей и юношей — передавать опыт, растить новых чемпионов, видеть, как горят глаза у мальчишек. Его даже приглашали стать тренером национальной сборной, но он пока отклонил предложение — решительно, без сомнений.

— Не хочу тебя оставлять одну надолго, моя Роза, — сказал он как-то, беря её руку в свою и целуя пальцы. — Ты для меня важнее всего на свете.