Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 75 – Лика П.

Во дворе, посреди заснеженной площадки, стояла машина — новая, глянцевая, белого цвета, кузов седан сиял под фонарями, переливаясь глянцевым блеском. Она была перевязана широкой красной лентой с огромным бантом на капоте.

Роза ахнула — замерла, резко повернула голову к Мансуру всего на секунду — и снова посмотрела на машину. Глаза её расширились от удивления и восторга.

— Аллах… Мансур… это что… это мне?

Он улыбнулся — широко, счастливо.

— Конечно, тебе. Всё, что я делаю… делаю это для тебя. Ты отучилась, получила права… не лежать же им, — сказал он так легко, как само собой разумеющееся.

— Но я думала… — она запнулась, слёзы снова навернулись на глаза. — Мансур… спасибо… я и не мечтала о таком подарке…

Он подошёл к машине, открыл пассажирскую дверь и достал оттуда шикарный букет белых роз с лимонным оттенком, перевязанный серебристой лентой, и протянул ей.

— Это тебе, моя девочка… моя будущая мама… — голос его дрогнул от нежности.

Роза взяла букет дрожащими руками, прижала к груди, вдохнула аромат. Потом бросилась к нему — обняла так крепко, как только могла.

— Я люблю тебя… люблю… — шептала она, целуя его щёки, губы, подбородок.

Мансур обнял её в ответ — крепко, надёжно, как будто хотел спрятать от всего мира.

— И я тебя… моя любовь.

Снег падал тихо, укрывая их, машину, двор белым, чистым покрывалом. А они стояли посреди этого чуда — муж и жена, будущие родители, — и счастье их было таким большим, что казалось, оно освещает весь этот вечер.

Около трёх лет спустя.

Новый год в их доме, в их семье был тёплым и шумным — таким, о каком Роза когда-то только мечтала. Ёлка сияла тысячами огоньков, а двухлетний Амирчик, словно маленький вихрь, носился по гостиной в пижаме с оленями, размахивая игрушечным самолётиком и крича: «Па-па! Лети-и-и!». Мансур ловил сына на лету, подбрасывал под потолок, и смех мальчика звенел ярче фейерверков за окном.

Роза сидела на диване, укрытая мягким пледом, с кружкой горячего шоколада в руках. Она смотрела на них — на своего мужа и сына, — и сердце переполнялось такой нежностью, что слёзы сами наворачивались на глаза. «Вот то, о чём я мечтала: семейное счастье, где нет свекровиных укоров, нет сплетен за спиной, а главное — нет страха. И всё это мне дал мой любимый муж, отец моего малыша — Мансур!» — думала она, глядя на них с тихой, счастливой улыбкой.

Когда Амир был уже в полудрёме — утомлённый подарками, мандаринами и восторгом, — Мансур уложил его в кроватку, поцеловал в лоб и спустился вниз. Роза ждала его в гостиной — с бокалом вина в руках, в мягком вязаном платье и тёплых вязаных носочках. Это выглядело так по-домашнему уютно и в то же время по-новогоднему волшебно.

Он сел рядом, обнял её за плечи, притянул к себе. Роза прижалась, вдохнула его запах — такой родной, такой её.

— Уложил? — спросила она тихо.

— Угу… уснул мгновенно, — улыбнулся Мансур.

— Батарейки сели, — пошутила Роза.

— Так и есть, — согласился он, притягивая её теснее в свои объятия.

— Знаешь… — начала она тихо, глядя на огонь в камине, — я вчера созванивалась с бабушкой Гёзал. Она нас всех поздравила с Новым годом.

Мансур повернул голову, посмотрел на неё внимательно.

— Она нас с правнучком очень хочет видеть. Говорит: «Когда уже приедете? Скучаю». И мама Зейнаб столько раз звонила… приглашала, хотела увидеть внука. Да и мои родители… спрашивают, когда покажем малыша. Пора бы уже — столько времени прошло.