Книга Внезапно Папа, страница 87 – Татьяна Любимая

Обтираю лицо футболкой, переворачиваюсь на спину, начинаю качать пресс.

— Матвей, смотри, – поднимаю корпус вместе с ногами. – Непорядок. Надо утяжелитель на ноги. Садись, помогай.

С секунду подумав, Матвей подходит, и я помогаю ему сесть мне на ноги. Снова пытаюсь качаться и поднимаю ноги вместе с ребенком.

— Не хватает веса. Надо тебе больше есть. Зовем скорую помощь? – намекаю на няню и получаю одобрительное мигание. – Настя, помоги! – кричу в сторону кухни.

Прибегает.

— Смотри, – демонстрирую ей наш казус. – Нужен еще один утяжелитель. Садись.

Фыркнув и закатив глаза к потолку, садится позади Матвея, обняв его руками за талию. Зарывается носом в его макушку, кайфует от запаха. А можно меня также? Футболка на ней задралась, оголив бедра. Щиколотками чувствую упругие ягодички. Эх, повыше бы Настену… Крутая была бы зарядка с утреца.

Сцепив руки на затылке, резко поднимаю корпус и оказываюсь лицом к лицу с девчонкой. Недолго думая, хулигански звонко чмокаю Настю в губы.

Она распахивает глаза, открывает рот, чтобы возмутиться, а я быстро опускаюсь в исходное положение, боясь огрести за наглость.

Матвей же, вцепившись ручонками мне в голени, хохочет и сквозь смех четко произносит:

— Еще!

Опешив, задерживаюсь внизу, уставившись на Настю. Показалось или гном реально заговорил? Так обычно, словно давно умеет. Неужели симулировал все это время, а сейчас не сдержался?

По глазам няньки понимаю, что она в курсе. Значит, он уже давно болтает? О, как много у меня вопросов скопилось к Настеньке. Теперь не отвертится.

Делаю вид, что не удивлен. Снова рывком поднимаюсь, намереваясь повторить финт с поцелуем, но Настя отклоняется назад.

— Слышала? – указываю вниз, на Матвея между нами. – Исполняем!

Настена недовольно сопит, возвращается в прежнее положение и нехотя выпячивает сжатые в куриную гузку губы. Зажмурилась.

Чмок!

— Еще! – раздается снова.

Не показалось.

— Тогда считаем! Раз.

Чмок.

— Еще!

— Два. Считайте вместе со мной.

Чмок.

— Три, – считает Настя.

— Тли, – повторяет за ней гном и добавляет: – Еще.

— Все, я устал, – на седьмом чмоке Матвей слезает с моих ног и перебирается к своим игрушкам.

— Я тоже. У меня губы болят, – пользуясь случаем, ягодички скользят, спеша покинуть мои лодыжки.

— Мы еще не закончили!

Мы вообще только начали!

— Блины! – взвизгивает стрекоза и, подскочив на ноги, уносится на кухню, не дав ухватить себя за край футболки.

Подрываюсь и бегу за ней, представляя дым, чад, запах горелого и испорченную сковородку.

Влетаю в кухню, осматриваюсь. Плита выключена, блины на столе остывают. Никакого дыма и в помине.

— Обманула?

— Пошутила! – оправдывается.

Мокрая от пота футболка неприятно липнет к телу. Одним движением снимаю ее с себя, откидываю на стул. Настя, вытаращив глазищи, по стеночке отодвигается подальше, к окну. Да, мне есть что показать. О том, что классно бы смотрелся в журнале календаря для женского пола, слышал не раз.

Показательно играя мышцами, наступаю. Допрыгалась девочка.

— У меня и правда губы заболели, – тушуется нянька, облизывая их. А сама глаз с моей груди не сводит, рассматривает торс. Взгляд темнеет.

— Ты почему мне не сказала, что Матвей разговаривает? – нависаю над упершейся в препятствие девчонке.

— Не успела, – поднимает на меня затуманенный взгляд.