Книга Её танец. Его правила, страница 68 – Ирина Гриб

Я задумалась. Чем себя занять? Можно приготовить обед. Во-первых, отвлечёт. Во-вторых, я была голодна, хоть и не чувствовала этого. А в-третьих... чёрт с ним, пусть видит, что я не только танцевать умею.

Я достала курицу, овощи, зелень, нашла форму для запекания в одном из шкафов. Посуда здесь была дорогой — керамика ручной работы, тяжёлые сковороды, ножи, которые резали сами собой, едва касаясь продуктов. Пока возилась с ними, мысли постепенно успокоились. Ритмичные движения: нарезать лук, морковь, натереть специи, уложить курицу в форму, отправить в духовку. За этим занятием время текло незаметно, и впервые за утро я почувствовала что-то похожее на покой.

Когда курица отправилась запекаться, я вытерла руки и огляделась. Чем бы ещё заняться? В гостиную возвращаться не хотелось — там меня снова начинали грызть мысли.

Я вышла в коридор и задумалась. Вчера, когда Клим вёл меня, я почти ничего не запомнила — было не до того. Теперь, рассматривая квартиру при свете дня, я поняла, насколько она велика. Длинный коридор, несколько дверей, высокие потолки, идеально белые стены.

Первая дверь — ванная, я уже знала. Вторая — спальня, судя по всему, хозяйская. Я не решилась туда заходить. Третья — кабинет, где Клим разговаривал по телефону. А четвёртая дверь была чуть приоткрыта, и оттуда тянуло чем-то неожиданным — сладковатым запахом, похожим на детскую присыпку или ваниль. Такой запах не вписывался в этот стерильно-роскошный интерьер.

Я толкнула дверь и замерла.

Это была детская комната.

Розовая. Вся в розовых тонах — стены, мебель, игрушки. У стены стояла кроватка с балдахином, застеленная кружевным бельём. На полках — мягкие игрушки, книжки, куклы. В углу — небольшой столик со стульчиком, на столике — раскраска и коробка с карандашами. Аккуратно, уютно, по-настоящему жилое пространство.

Комната была явно не просто для гостей — здесь жил ребёнок. Живая, настоящая комната с недопитой чашкой на столике, с плюшевым зайцем, сидящим на подушке, с маленькими тапочками у кровати. Кто-то совсем недавно был здесь, играл, пил из этой чашки.

Я опустилась на пуфик возле окна, чувствуя, как подкашиваются ноги. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.

У Клима есть дочь. Он женат? Или разведён? Неважно. Важно, что он — отец, у него есть семья, ребёнок. А он предлагает мне контракт на приватные танцы. Требует, чтобы я оставалась здесь, одна, в его квартире.

В голове пронеслась тысяча мыслей, одна другой мрачнее.

Он что, считает это нормальным? Женатый мужчина, отец — и такие игры? Или его жены нет? Может, она умерла? Но тогда почему он не сказал? Почему не предупредил, что здесь живёт ребёнок? И где эта девочка сейчас? С кем она?

Я вспомнила его взгляд сегодня утром, его слова: «Ты мне небезразлична». И теперь это... Это всё выглядело иначе. Грязно. Неприемлемо.

Я не знала, сколько просидела в этой розовой комнате, глядя на игрушки и пытаясь унять дрожь. В голове билась одна мысль: я не могу. Не могу участвовать в этом, если у него есть семья. Не могу быть той женщиной, из-за которой рушатся браки и плачут дети. Даже если очень нужны деньги. Даже если от этого зависит жизнь отца. Где-то должна быть другая дорога.

Запахло горелым. Курица!

Я вскочила и побежала на кухню, едва не споткнувшись о порог. Духовка работала исправно, курица подрумянилась, но ещё не сгорела. Я выключила огонь, открыла дверцу, и по кухне разлился аромат запечённого мяса с травами — пряный, домашний, уютный.