Книга Её танец. Его правила, страница 70 – Ирина Гриб

Я задохнулась от возмущения. Внутри всё кипело — от обиды, от злости, от бессилия. Воздух снова стал вязким, его не хватало.

— Ты... ты серьёзно? — выдавила я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы, которые я отчаянно пыталась сдержать. — Ты считаешь это нормальным?

— Я считаю нормальным, — он шагнул ближе, и в его глазах не было ни капли сомнения, только сталь и ледяное спокойствие, — что взрослые люди заключают сделки и не лезут в личную жизнь друг друга. Ты хочешь денег — ты их получишь. Будешь танцевать для меня — и никто тебя больше не тронет. А всё остальное... — он сделал паузу, и в этой паузе было столько жестокости, что у меня перехватило дыхание, — остальное тебя не касается.

Я смотрела на него и не узнавала того мужчину, который всего несколько часов назад привёз мне вещи, который стирал с моего лица потекшую тушь такими бережными движениями, который смотрел на меня с такой... неужели мне всё показалось? Неужели это был просто сон?

— Значит, деловые отношения, — проговорила я, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой болезненный комок. — Просто контракт.

— Просто контракт, — подтвердил он. — И советую тебе запомнить это раз и навсегда. Если хочешь работать — работай. Не хочешь — дверь открыта.

Он развернулся и пошёл в сторону кабинета, но на пороге остановился. На секунду мне показалось, что он хочет добавить что-то ещё, что-то важное. Но он лишь бросил через плечо:

— Курица, кстати, вкусная. Спасибо.

И скрылся за дверью.

Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Я осталась стоять посреди кухни, глядя на остывающую курицу, на пустую тарелку, на этот чёртов пакет с моими вещами. Внутри боролись обида, злость и какое-то странное, неуместное разочарование. Я моргнула, и по щеке покатилась слеза. Я размазала её тыльной стороной ладони.

О чём я вообще думала? Что он растает? Что между нами что-то возникнет? Что этот холодный, расчётливый человек, который привык командовать и получать всё по первому требованию, вдруг станет другим? Глупая. Какая же я глупая.

Он прав — это просто сделка. Деньги за танец. И ничего больше. Никаких чувств, никаких «небезразлично», никакой нежности.

Я убрала посуду, накрыла курицу фольгой и ушла в гостиную. Села на диван, обхватила колени руками и уставилась в одну точку на стене. За панорамным окном догорал закат, окрашивая небо в багровые тона. Город внизу зажигал огни.

В розовой комнате за стеной спали игрушки. А я сидела и думала: кто же ты такой, Клим? И почему при одной мысли о твоих ледяных глазах у меня так сильно бьётся сердце, даже когда ты делаешь мне больно?

Клим

Днём, когда Ася возилась на кухне с курицей, Клим уже был в клубе. Формально — по делам, которые действительно требовали его внимания. Но прежде чем подняться в кабинет, он свернул в служебный коридор, ведущий к гримёркам.

Он толкнул дверь под номером, который она назвала, и замер на пороге.

Маленькая комната, залитая холодным светом зеркал, ещё хранила её запах — тот самый, что он почувствовал, когда нёс её к машине. Сладковатый, с нотками ванили и чего-то неуловимо свежего. На столике в беспорядке лежали вещи: джинсы, футболка, косметичка, туфли сброшены в углу. Всё такое простое, почти наивное.

Клим подошёл к столику и начал аккуратно складывать вещи в пакет. Джинсы — сложил ровно. Футболку — тоже. Косметичку положил сверху. Туфли поставил на дно, чтобы не помялись. Руки двигались размеренно, но мысли были далеко.