Книга Её танец. Его правила, страница 67 – Ирина Гриб

— Мне нужно уехать в клуб. Срочные вопросы, — сказал он коротко. — Ты пока останешься здесь.

— Что? — я вскочила с дивана, едва не опрокинув чашку. — Нет, мне тоже нужно ехать. Меня там потеряли, Зойка с ума сходит, я должна...

— Подожди, — перебил он. — Я знаю, ты волнуешься за подругу. Но пока договор не подписан, мне спокойнее, если ты будешь здесь. Твои вещи я заберу сам и пришлю с водителем, как только разберусь с делами. Так что формально тебе незачем туда возвращаться.

— В смысле — незачем? — я повысила голос, чувствуя, как внутри закипает знакомая злость. — Клим, мне нужно домой! У меня там жизнь! Работа, подруга, в конце концов!

— Вещи тебе привезут, — он говорил спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась сталь, которую не согнуть. — Договор ещё не подписан. Я не хочу, чтобы ты исчезла, передумала или наделала глупостей.

— Я не собираюсь исчезать! — я сделала шаг к нему, сжимая кулаки. — Мне нужны деньги, я же сказала. Но мне нужно хотя бы поговорить с Зойкой лично, объяснить, что я жива!

— Напишешь ей позже, — отрезал Клим. — Когда я вернусь, дам тебе телефон. А пока — потерпишь.

Я задохнулась от возмущения. Воздух, казалось, стал гуще, и его не хватало.

— Ты не имеешь права держать меня здесь! Это называется похищение, если ты не знал!

Он усмехнулся, но усмешка вышла холодной, почти ледяной.

— Я тебя не похищаю. Я прошу подождать несколько часов. Дверь не заперта, можешь уйти прямо сейчас. Но тогда забудь про работу в моём клубе и про деньги, которые тебе так нужны. Выбор за тобой.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё кипит. Он прав. Чёрт бы его побрал, он прав. Если я уйду сейчас — всё рухнет. Папа, операция, всё, ради чего я на это пошла. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвила на секунду, но не помогла.

— Ты невыносим, — выдавила я сквозь зубы.

— Знаю, — он направился к выходу. — В холодильнике есть еда, вино, вода. Телевизор, интернет, книги. Не скучай. Я вернусь через пару часов.

— А если я сбегу? — крикнула я ему в спину.

Клим остановился у двери, обернулся. В глазах мелькнуло что-то — то ли насмешка, то ли грусть, то ли усталость от всего этого.

— Не сбежишь, — сказал тихо. — Ты слишком ответственная для этого. И потом... — он помолчал, и в этой паузе было столько невысказанного, что у меня перехватило дыхание. — Я ведь всё равно тебя найду.

Дверь закрылась, и я осталась одна.

Несколько минут я стояла посреди гостиной, сжимая кулаки и пытаясь успокоиться. Где-то внутри дрожала мелкая, противная дрожь — то ли от злости, то ли от страха, то ли от всего сразу. Потом плюхнулась на диван и уставилась в потолок.

Ну и влипла.

Сидеть и ждать было невыносимо. Мысли лезли в голову одна мрачнее другой: папа, операция, Тим, деньги, этот дурацкий контракт, Клим с его стальными глазами и привычкой командовать. Тишина в квартире давила на уши, нарушаемая только отдалённым гулом города за окном.

Чтобы отвлечься, я встала и пошла на кухню.

Пространство поражало своими масштабами — светлое, современное, с панорамным окном во всю стену, за которым открывался захватывающий дух вид на город. Белоснежные фасады гармонировали со столешницей из чёрного мрамора, остров посередине с встроенной варочной панелью выглядел как произведение дизайнерского искусства. Всё сверкало идеальной чистотой, будто здесь никогда не готовили, будто это не кухня, а выставочный образец. Холодильник — огромный, во всю стену — оказался до отказа заполнен продуктами: овощи, фрукты, мясо, сыры, йогурты, бутылки с водой и дорогим вином. Кто-то явно заботился о том, чтобы в этом доме было всё.