Книга Доктор Пышка для Героя, страница 38 – Ольга Дашкова

помещения. Слышал, как Оля говорила на посту, куда она ушла. Если бы план провалился, Ворон

дал бы другой сигнал.

Я оценил то, что имел.

Скальпель в кармане спортивных штанов, маленький, хирургический, острый как хорошая бритва,

пришлось позаимствовать его в перевязочном кабинете. У них почти наверняка есть оружие, но

внутри госпиталя стрелять рискованно, это шум, везде камеры, люди на этажах выше. Они

рассчитывали на тихий обмен: она за меня, потом вывод наружу и уже там финал. Стандартно и

предсказуемо.

Предсказуемость убивает.

Толкнул дверь, вошел спокойно, как входят люди без оружия и без намерений, руки открыты,

шаг ровный. Дал им секунду увидеть пациента в спортивных штанах, который нашел не тот архив.

Секунды хватило.

Первый стоял у технической двери в глубине помещения, второй между стеллажами, в трех

метрах от меня. Оба в белых халатах, маски на лицах. Второй среагировал быстро, шагнул

вперед, правая рука под халатом.

Я уже двигался.

Не к нему, между стеллажами, уходя с линии возможного выстрела. Стеллаж справа принял мой

вес, когда я оттолкнулся от него и сменил направление. Второй развернулся, хорошая реакция,

тренированный, но я был уже вплотную, и на такой дистанции оружие становится помехой, а не

преимуществом.

Коротко, жестко, без лишних движений. Он упал между стеллажами. Я подобрал то, что выпало

из его руки, и обернулся к первому. Первый был умнее, он не пошел ко мне сам, открыл

техническую дверь и шагнул назад, в подсобное помещение. Заслон. Живой заслон.

Марина.

Увидел ее через дверной проем, стоит у стены, прямая спина, руки сложены перед собой. Лицо

спокойное. Только глаза живые, быстрые, сразу нашли меня.

Первый стоял за ее плечом, держал дистанцию, не давал угла для чистого выстрела, позиция

грамотная. Левая рука у него была занята, правая свободна. Мы смотрели друг на друга поверх

ее головы.

Несколько долгих секунд, как бывают долгими секунды, когда думаешь быстрее, чем движешься.

Я читал его, он читал меня. Мы оба понимали, что следующее движение решает все.

Марина поняла раньше, чем я успел подать знак.

Она просто резко, всем весом, осела вниз, как падает человек, которому внезапно стало

плохо. Противник не ожидал, его захват соскользнул, он инстинктивно потянулся за ней, и в

этот момент открылась линия.

Я уже шел через дверной проем.

Он успел среагировать, выстрел был одиночным, приглушенным, с глушителем. Я почувствовал

удар в левый бок, там, где три недели назад уже был осколок, где шов затянулся совсем

недавно. Боль пришла не сразу, на долю секунды позже удара, это знакомо, так работает тело в

бою, дает время закончить.

Закончил, скальпель вошел в горло, хлынула теплая кровь. Потом ноги перестали держать. Я

осел на пол подсобного помещения, успев опереться спиной о стену. Бок горел.

Дышать было неприятно, не критично, но неприятно, и это давало информацию, которую я

немедленно обработал: легкое, скорее всего, не задето, иначе дышать было бы хуже. Сквозное

или нет, не знаю, не видно.

Марина была рядом уже в следующую секунду. Она опустилась, руки сразу нащупали рану,

быстро, без суеты. Хирург. Даже сейчас, даже здесь хирург прежде всего. Она прижала что-то к

боку, я не смотрел что, смотрел на ее лицо.

Лицо у нее было собранным и белым как мел.