Книга Девочка с фермы и мажор, страница 177 – Елена Твардовская

Они заказали два овощных бургера, и Глеб, глядя, как она с аппетитом откусывает большой кусок, улыбнулся. Они болтали ни о чём; смеялись, шутили, обсуждали самые разные темы. И им было так легко, будто они знали друг друга всю свою жизнь.

В какой-то момент музыканты заиграли её любимую песню. Посетители, которые до этого сидели за своего столиками, вставали и начинали подтанцовывать, заполняя импровизированный танцпол. Ева оживилась и посмотрела на Глеба горящими глазами.

— Моя любимая песня! Пойдём танцевать, — она взяла его за руку, и её пальцы легко легли в его ладонь.

— Я не умею, — признался он.

— Ты врёшь, — она поднялась и потянула его за собой. — Вы с Валерой все клубы Москвы обошли.

Они танцевали. Игриво, смеясь. Это было так весело и беззаботно, что в этот момент они забыли обо всём. Глеб кружил её, её длинные волосы разлетались в стороны, и она смеялась так громко, что люди вокруг оборачивались и улыбались.

— Ты сегодня какая-то особенно красивая, — сказал он, прижимая её к себе, когда музыка сменилась на медленную.

— Ты сегодня особенно милый, — ответила она, и её голос был тихим, почти шёпотом.

— Это потому что я наконец-то понял, что терять мне нечего, кроме тебя, — сказал он, и его слова, такие простые, такие важные, повисли в воздухе.

Она хотела ответить, но в этот момент к ним подошли двое.

Они были местными — Ева узнала их сразу. Те самые, которые каждый вечер сидели в баре, пили дешёвое пиво и искали, к кому придраться. Они были пьяны — не в стельку, но уже достаточно, чтобы язык стал длиннее ума.

— Эй, красавица, — сказал один из них, обращаясь к Еве, и его голос был масляным, противным. — А чего ты с этим мажором танцуешь? Иди к нам, мы повеселее будем.

— Может, тебе поискать кого попроще? Медведицу, например, или, своего дружка, — спокойно сказал Глеб, и его рука на талии Евы сжалась.

— Чё? — оскалился второй, оглядывая Глеба с головы до ног. — Ты кто вообще такой? Москвич что-ли?

Он презрительно оглядел его дорогое худи, накинутое поверх брендовой футболки, белоснежные кроссовки, потом его взгляд сместился на его часы, которые, кажется, стоили дороже, чем весь этот амбар со всеми его посетителями.

— Ого, так ты ещё и соображать умеешь? Не всё потеряно, — Глеб говорил спокойно, с наглой насмешкой, но Ева чувствовала, как он напряжён.

— Слыш, петух московский, — первый парень шагнул вперёд. — Проваливай, пока я твои сверкающие зубы не пересчитал. А девчонку свою оставь. Больно красивая.

Глеб усмехнулся. Он снял очки, и его глаза, тёмные, холодные, уставились на парней напротив.

— Знаю, — согласился он, — А вот вы не очень. Лицом не вышли, так решили попробовать компенсировать силой? Предупреждаю: целыми останетесь, если отойдёте, — сказал он, и его голос был тихим, но в этом голосе было столько стали, что парни на секунду отступили.

Но только на секунду. Один из них, тот, что был покрепче, размахнулся и ударил.

Дальше всё было как в тумане. Ева видела, как Глеб уворачивается, как отвечает, как его кулак врезается в чью-то челюсть. Она слышала крики, звон разбитой посуды, чей-то испуганный визг. И видела, как Глеб, несмотря на то, что их было двое, держался — уверенно, жёстко, не отступая ни на шаг.

Один из них незаметно подобрался к Глебу со спины, и уже замахнулся, чтобы нанести удар, и Ева поняла, что надо действовать быстро. Она схватила стеклянную бутылку с недопитым лимонадом с чьего-то столика и, не раздумывая, ударила нападавшего. Тот отлетел прямо в руки своего друга.