Книга Девочка с фермы и мажор, страница 39 – Елена Твардовская

— Ну, если так посмотреть... — Ася задумчиво посмотрела на уток. — Хотя правильно, что послала. Зачем он тебе нужен без денег? Кредитку отобрали и теперь у него даже на экзамен не хватает. На одном смазливом личике далеко не уедешь.

Ева подняла бровь, поняв, что подруга играет в какую-то свою игру.

— Да, — подхватила она, решив подыграть, — я ведь только поэтому и отказалась. Вот если бы он сразу денег дал, тогда бы...

— Подсунула бы ему счета из конного клуба! — закончила Ася, и её глаза загорелись. — А что? Элитный эскорт в Москве — это дорого. Хотя он, наверное, и сам знает. Ну или узнает. Ты же его девушку играть отказалась.

Ева рассмеялась. Смеялась она редко — последние годы жизнь приучила её к серьёзности, к расчётам, к ответственности. Но с Асей она всегда позволяла себе быть просто девчонкой. С Асей можно было дурачиться, говорить глупости, громко смеяться. Они подружились на первом курсе. В первую неделю учёбы. И с тех пор никогда не расставались. Ася была для Евы единственной лучшей подругой. И Ева для Аси тоже. Иногда им казалось, что они знакомы всю свою жизнь — и это было фундаментом их крепкого и нерушимого союза.

— Думаю, там уже целая очередь выстроилась, — сказала Ева, вытирая выступившие от смеха слёзы.

— Ага, — Ася прищурилась, изображая кого-то важного. — И во главе Марго. Я видела, как она на вечеринке к нему липла: «О, Глеб, давай я спасу тебя от пожара своими силиконовыми сиськами!»

— Перестань! — Ева толкнула подругу локтем, но не могла перестать смеяться. — Марго очень красивая. Тем более, они уже встречались. Кстати, он бы правда мог попросить её. Она бы не отказала.

— Ты же сказала, что ему нужна умная, — Ася сделала ударение на последнем слове.

— Ася!

— Ах, да, — подруга прижала руку к груди, изображая раскаяние, — я же забыла, что ты у нас защищаешь женщин, даже если они ведут себя, как конченные стервы.

— Я не защищаю, я просто...

— Хотя давай лучше посплетничаем о Смирнове, — перебила Ася. — Феминизм на мужчин же не распространяется?

Ева закатила глаза, но в уголках её губ уже снова пряталась улыбка.

— Ты итак болтаешь о нём без умолку, весь вечер только о нём и говорим.

— Вот именно, — Ася с видом победительницы откинулась на спинку скамейки. — Болтаю о нём я, а встречаться за деньги предложили тебе! Нечестно.

Они снова рассмеялись, и их смех разлетелся над прудом, распугивая уток, которые уже наелись и теперь лениво плавали у противоположного берега.

— А если серьёзно, — сказала Ася, когда смех стих. — Что ты чувствуешь, когда думаешь о нём?

Ева замолчала. Утки на воде, вечернее солнце, блики на поверхности пруда — всё это было таким мирным, таким далёким от того хаоса, который творился у неё в душе.

— Не знаю, — честно сказала она. — Злость. Раздражение. И ещё... что-то ещё.

— Что-то ещё — это что?

— Если бы я знала, — Ева пожала плечами. — Он меня бесит. Он наглый, самоуверенный, он привык, что всё достаётся ему просто так. А потом он приходит на пересдачу и пытается сдать сам. Пишет что-то корявое, мучается. И мне становится... не жалко, нет. Но я вижу, что он старается. И это...

— Сбивает с толку? — подсказала Ася.

— Да. Сбивает с толку.

Они помолчали. Ася бросила последний кусочек булки уткам, отряхнула руки и повернулась к подруге.