Онлайн книга «Девочка с фермы и мажор»
|
Она шумно выдохнула. Убрала лошадку в карман фартука и закрыла глаза. — Не думай об этом, — сказала она себе. — Это просто сделка. Она открыла глаза, посмотрела на пустой зал, на столики, на которых ещё стояли чашки после крайних посетителей, на витрину с пирожными, которые скоро нужно будет обновить. Всё было таким привычным, таким понятным. И только в груди ныло что-то, чему она не давала имени. Она не отменит сделку. Она сделает всё, чтобы она закончилась как можно быстрее. Она спасёт конный клуб от Смирнова-старшего, Глеб вернёт свои деньги и продолжит развлекаться так же, как делал это всю свою жизнь. И она ни за что не станет с ним сближаться. Это просто сделка. Выгодная сделка. Ничего больше. Ева взяла тряпку, подошла к столику у окна и начала вытирать его. Круговые движения, равномерные, успокаивающие. Она смотрела в окно, на улицу, где летнее солнце заливало асфальт золотым светом, и старалась не думать о том, как Глеб смотрел на неё под водой. Как его пальцы сжали её плечи. Как он сказал: «Ты не первая встречная». — Ненавижу тебя, Глеб Смирнов, — прошептала она, и тряпка в её руке дрогнула. — Я тебя ненавижу. Она выпрямилась, откинула со лба выбившуюся прядь, и в этом движении было что-то решительное, почти воинственное. Она не будет плакать. Не будет злиться. Не будет думать о нём больше, чем нужно. Она будет делать то, что должна: работать, готовиться к фестивалю, защищать клуб. А Глеб Смирнов пусть делает что хочет. Это его жизнь. И она не имеет к ней никакого отношения. Колокольчик над дверью звякнул. Ева повернулась и улыбнулась вошедшей женщине — той самой профессиональной улыбкой, которую дарила всем посетителям. — Добрый день, — сказала она. — Чем могу помочь? И в этой улыбке, тёплой, искренней, не было ни следа от того, что творилось у неё внутри. Потому что Ева Золотова умела улыбаться, даже когда ей было плохо. Может быть, это было её главное умение. Может быть, её главная слабость. -- Денис шёл по улице, сжимая в кармане телефон, и не знал, куда девать злость. Он сделал то, что считал правильным. Он показал ей правду. Но почему-то на душе было не легче, а тяжелее. Он вспоминал её лицо, когда она смотрела на фотографии. Как её улыбка медленно угасала, как становилась спокойной, ровной, почти каменной. И как она сказала «спасибо» — тихо, безлико, как будто он был посторонним. — Может, зря, — сказал он в пустоту. Ветер не ответил. Только листья на деревьях зашелестели, будто пожали плечами. -- Глеб в это время сидел в каком-то кафе на Арбате, напротив Марго, которая что-то щебетала о своей новой машине, о поездке в Милан, о том, как ей надоели эти бесконечные вечеринки. Он кивал, не слушая, и смотрел в окно, за которым медленно плыли облака. — Глеб, ты меня вообще слушаешь? — капризно спросила Марго, надув губы. — Ага. Милан, машина, вечеринки, — ответил он, возвращаясь мыслями в реальность. — Ты сказала, что хочешь сказать что-то важное. Говори, я слушаю. — Глеб, — она положила ладонь на его руку. — Я хотела извиниться. Давай отпустим прошлое? Я люблю тебя. Ты любишь меня. К чему эти обиды? Глеб усмехнулся и убрал руку. — Это всё? Марго хотела сказать ещё что-то, но в этот момент заиграла музыка, и она отвлеклась. Глеб поднялся с места, собираясь уходить. По привычке залез в карман, желая достать бумажник, но вдруг вспомнил, что налички у него не осталось. Последнее он отдал за бензин и лошадку для Евы. |