Книга После развода. Осталась лишь ненависть, страница 101 – Алиса Верди

Я смотрю на нее и понимаю, что сейчас не могу. Просто не могу открыть рот и начать этот разговор.

— Да, — говорю я. — Точно.

Она внимательно смотрит, но не лезет дальше. Как всегда.

— Как день прошел? — спрашиваю я.

— Да обычно, — пожимает она плечами. — Пары, потом с Аней кофе пили. Ой, ты представляешь, она тоже… — она замолкает на секунду. — Ладно, неважно.

Вот оно.

Я знаю, что она сейчас не сказала.

— Что, она тоже беременна? — ровно спрашиваю я.

— Да, прикинь, — продолжает она, — все вокруг беременеют.

Она улыбается так, будто ее это совсем не задевает. Но в глазах я не вижу улыбки.

— Ну и что? — говорю я осторожно.

— Да ничего, — пожимает плечами. — У нас все будет хорошо. Я уверена. Просто чуть позже.

У меня внутри все переворачивается.

Твою ж мать.

— А если… — начинаю я. — Если не получится?

Она смотрит на меня удивленно.

— В смысле?

— Ну… — я подбираю слова. — Люди ведь и без детей живут. И нормально живут.

Она хмурится.

— Нет, — говорит сразу. — Ребенок нужен обязательно.

Я молчу.

— Горан, ты что? Это моя самая большая мечта, ты же знаешь.

Киваю.

— Да, но… знаешь, мало ли. Всякое бывает. Можно ведь усыновить… — осторожно говорю я.

Она отводит глаза.

— Я… — мнется смущенно. — Конечно, и это правильно. Ты знаешь, это наверное очень эгоистично, но… — закусывает губу. — Я хочу… вот это все. Чтобы он рос под сердцем. Чтобы я гладила живот и представляла, как он там. Чтобы ждать его каждый день. Смотреть, на кого он будет похож. На тебя или на меня. Мне нужен свой. Я хочу почувствовать это. Пройти через все это, понимаешь?

Я сглатываю.

Конечно, милая.

Подхожу к ней, обнимаю. Глажу ее по волосам.

— Я понимаю, Яна, — говорю тихо.

Я решаю подождать.

Потому что сначала нужно все еще раз проверить. Потому что нужно быть уверенным в ситуации.

Я просто тяну время, да?..

Отправляю на проверку тесты в другие лаборатории, потому что… надеюсь на чудо.

‍Да, несмотря ни на что, во мне еще живет надежда. Глупая, дурацкая.

И я жду. Сижу как на иголках. Не спать, ни есть толком не могу.

И да, наверное, я веду себя странно. Не знаю, но замечаю непонимающие взгляды Яны.

Но все равно надеюсь.

Утром того самого дня я просыпаюсь один в постели.

Из ванной доносится вода. Потом — тишина. Дольше обычного.

Я не сразу понимаю, что меня настораживает. Потом доходит — слишком тихо.

Я поднимаюсь, иду по коридору. Дверь в ванную приоткрыта.

— Яна? — зову я негромко.

Она сидит в халате на полу, прислонившись спиной к кафелю. Все ее лицо мокрое от слез, у нее в руках что-то белое.

Тесты.

— Ой, ты… — она видит меня и вздрагивает, — прости, я думала, ты еще спишь… Я не хотела, чтобы…

Плечи дрожат, голос охрипший.

— Яна… — говорю я и делаю шаг вперед.

Она всхлипывает. Резко. Как будто больше не может держать.

— Опять… — вырывается у нее. — Господи, сколько можно…

Она закрывает лицо руками. Тесты падают на пол, один стукается о плитку и откатывается к стене.

Одна полоска.

Четкая. Издевательски четкая.

Вот тут меня и добивает.

Не кабинет.

Не профессор.

Не проценты.

А это.

Я подхожу, опускаюсь перед ней на корточки, беру ее за запястья. Осторожно, как будто она может рассыпаться.

— Яночка… — выдыхаю я.

Она смотрит на меня красными глазами. Совсем не пытается быть сильной. Вообще.