Книга После развода. Осталась лишь ненависть, страница 103 – Алиса Верди

— Я-то? Понимаю, — отвечаю я. — А ты, похоже, нет.

Он мотает головой. Затем снова. Как будто надеется, что если мотнуть достаточно сильно, реальность изменится.

— Нет, — говорит он. — Нет, послушай. Мне это объясняли. Подробно. С анализами. С цифрами. Это не "ой, не получилось". Это… — он запинается, подбирая слово, — это был приговор.

Я хмыкаю.

— Кому? — резко спрашиваю я. — Тебе? Или нам?

Он открывает рот, но ничего не говорит.

Я вижу, как у него дрожат пальцы. Совсем чуть-чуть. Если не смотреть внимательно — можно не заметить.

— Ты хочешь сказать… — он сглатывает. — Ты хочешь сказать, что все это время…

— Я ничего не хочу сказать, — перебиваю я. — Я говорю как есть.

Он медленно опускается на стул. Не садится, а именно опускается, будто ноги перестали его держать.

— Тогда… — начинает он и замолкает.

Смотрит на стол. На тарелку. На крошки.

— Тогда выходит… — снова пауза. — Что я…

Он не договаривает.

И вот тут до меня доходит.

Не сразу, но доходит.

Он не про анализы сейчас и не про врачей.

Он считает.

Даты.

Месяцы.

Годы.

Нашу жизнь.

Я никогда не видела его в таком состоянии.

— Ты ушел, когда я уже была беременна, — говорю я.

Он поднимает взгляд. Медленно. Очень медленно.

И в этом взгляде нет ни злости, ни недоверия.

Только шок. Чистый, голый, как ожог.

— Но ведь… в то утро тест был отрицательным, — хрипло говорит он.

Ах да… то утро.

Утро, когда он застал меня ревущей в ванной.

Я пожимаю плечами.

— Видимо, была поздняя овуляция. Тест еще не показал беременность. Вот если бы я сделала его через несколько дней…

Он резко втягивает воздух.

— Несколько дней… — выдыхает он.

Я просто молчу.

Горан закрывает глаза. Ненадолго, на пару секунд.

Когда он их открывает, что-то в нем уже другое.

— Я… — он проводит рукой по волосам. — Я оставил тебя одну.

Это не вопрос и не оправдание.

Это осознание.

— Беременную, — добавляет он хрипло.

Я все еще молчу.

Я столько раз представляла себе этот разговор.

Проигрывала его у себя в голове.

Так ненавидела его, так мечтала бросить ему в лицо правду. Посмотреть в его глаза, когда он поймет.

А вот сейчас почему-то не чувствую никакого удовлетворения. И от этого даже как-то обидно.

Горан смотрит в сторону комнаты, где спит Никита.

Как-то искоса, будто боится.

— Он… — начинает он и снова замолкает. — Он похож на меня?

Я вздыхаю.

— А ты сам не заметил?

Он слабо усмехается. Выходит криво.

— Я думал, мне просто кажется.

И вот в этот момент я вижу, как до него начинает доходить по-настоящему.

Что у него есть сын.

Что этот сын уже смеется, спорит, обижается, живет.

Что он пропустил все.

Горан молчит. Затем поднимает на меня взгляд.

— Почему ты мне не сказала?

Вот теперь больно уже мне, но я не отвожу глаз.

— Ты серьезно? — спрашиваю я спокойным ровным тоном.

— Яна, — он делает шаг ко мне. — Почему?

Я чувствую, как внутри что-то поднимается. Медленно, глухо. Это не истерика и не злость.

Это усталость.

— Помнишь историю с банковской картой? Как я рассказывала тебе, что пыталась связаться? Так вот, это было неправдой. Дело было не в деньгах. Мне было плевать на деньги. Я тогда даже не знала про них. Я хотела тебе рассказать, Горан. Потому что была уверена, что ты должен знать.

Он дергается, будто его ударили.

— А я сменил номер…

Он сжимает челюсть так, что я слышу скрип.