Книга 100 лет без любви, страница 102 – Надежда Волгина

— Ну не скажи, — засмеялась Пелагея. — Моя жизнь не так уж и плоха. Я — одна из немногих, кто может позволить себе все. И колдовство мне оказывает неоценимую помощь. А ты забавная. Столько в тебе жизненной силы, такая воля и бурная фантазия. И человеколюбие… Ты станешь прекрасным дополнением. Будешь моей светлой половиной. И тебе откроется высший разум.

Я не хочу этого! Мне нравится моя жизнь. И если бы не эти навязчивые сны, никогда бы не пустилась в подобные авантюры. Жила бы себе спокойно дальше.

— К сожалению, дитя мое, от тебя теперь ничего не зависит. Я так решила!

Последнюю фразу она произнесла очень громко, и глаза ее полыхнули синим пламенем. Мое тело пронзили миллионы иголок. Боль была мгновенная, но очень сильная. Могла бы, застонала, но мне даже этого не оставили.

— Ты нужна мне тут. Именно такая — более развитая, чем все те, что меня окружают. Мне некому передать мое умение. Было некому… Теперь есть ты. Почти есть… И ты станешь моей ученицей, помощницей, дочерью.

Но я не могу! Как же моя жизнь? Бабушка, Наташа, Захар?.. Захар! Я же не смогу помочь ему!

— А какая тебе теперь разница, что с ним станет? Ведь ты же все равно не сможешь быть рядом.

Если бы я только смогла заплакать. Тогда бы я упала на колени и слезами вымаливала бы у нее пощаду. Отпусти меня, молю тебя. Если в тебе осталось хоть что-то человеческое, дай мне попытаться помочь ему. И не делай бабулю несчастной на закате жизни. Как она будет жить без меня?

— Хватит ныть! — Снова меня пронзила боль. — Как ты ему поможешь? Глупая, безмозглая девчонка! Ты не можешь вернуться в тело Веры, а значит, тебе не изменить судьбы Захара.

Но ты можешь! Ведь правда? Раз ты даже меня способна сюда забрать.

— Не стану я этого делать. Опасно вмешиваться в кармическую ауру, а тем более отводить руку убийцы. Да и претит это моей натуре. Даже не проси.

Никогда я еще не чувствовала себя настолько несчастной. Больше всего хотела, чтобы все закончилось, оборвалось в один миг, здесь и сейчас. Мечтала умереть мгновенно, чтобы перестать думать. Мысли, одна чернее другой, убивали, сводили с ума. Что станет с бабушкой? Она умрет без меня. И я буду повинна в ее смерти.

— Не волнуйся, она не умрет. Какое-то время ей будет тяжело, но потом смирится и поживет еще.

Сколько еще это продлится? На какое время я могу рассчитывать?

— Осталось два сеанса, и ты станешь моей. Сегодня я вынуждена отпустить тебя. Еще большая часть твоей души остается там. В следующий раз ты тоже уйдешь, но уже не будешь самой собой. А потом завершится воплощение, и ты останешься тут навсегда.

Я должна попрощаться, как-то объяснить… Пелагея засмеялась. Без злобы. Она веселилась, забавлялась.

— Я тебе удивляюсь. В реальной жизни ты не помнишь, что с тобой происходит во сне. Я блокировала твою память. К сожалению, не смогу заставить тебя забыть прежнюю жизнь, когда окажешься тут целиком. Это не в моей власти. Я не зверь, не думай. Увы, но ты будешь все помнить и, наверное, страдать, — добавила тише.

Я даже заметила тень сожаления, мелькнувшую в ее взгляде. Неужели сочувствует? А толку-то?.. Все равно не откажется от черных замыслов. Ну уж нет! Ты забираешь меня всю, лишаешь возможности жить там, где хочу, и так, как чувствую. А что взамен? Ты даже не оставляешь мне возможности попрощаться с близкими, сказать им, что люблю. Или ты боишься, что они помешают? Но как? Теперь уже я готова была засмеяться, нервным нездоровым смехом, если бы только смогла.