Книга 100 лет без любви, страница 99 – Надежда Волгина

Вот оно что?! Вот почему все прошло так плавно, и опасения мои не оправдались? Получается, только с того момента, когда брошью уколется кто-то из потомков, проклятие считалось аннулированным. Неужели, все так просто?

— А ты думала! Жизнь она вообще гораздо проще, чем мы себе домысливаем. Только мало кто это понимают. И еще меньше знают, чего хотят от жизни. Вот ты, например, столько сил потратила впустую. Ради чего? Почему не спросила в нашу первую встречу? Я бы ответила.

Начать нужно с того, что я вообще не знала, что могу заговорить с тобой.

— Это все скудоумие человеческое, — вздохнула Пелагея и открыла глаза. Правда, на меня, слава богу, не посмотрела. Я отвлеклась и не заметила, что ей довольно быстро полегчало. — Ну ничего, скоро ты сможешь наговориться со мной вволю.

Да не хочу я этого! От таких, как ты, вообще предпочитаю держаться подальше.

— Это временно. Скоро привыкнешь. Кто знает, может и я тебе полезной окажусь.

Пелагея встала и прошлась по кухне, разминая кости, выполняя нехитрые наклоны.

— Все! Иди! На сегодня хватит!

Она взмахнула рукой, и я оказалась в черноте.

* * *

Я чувствовала, как меня тормошат, но глаза упорно отказывались открываться. В голове шумело от того, что кто-то рядом говорил. Только слов я разобрать не могла, словно находилась под водой. Оставьте меня в покое, хотелось крикнуть. Дайте спокойно поспать. Что вам всем от меня нужно?

Меня снова тряхнули, на этот раз сильнее и ощутимее. Плечо прострелила боль. Злость всколыхнула душу, и я открыла глаза.

— Ну слава богу! Насилу добудилась. До двух часов спать, где ж это видано.

Кто эта старушка, и что ей от меня нужно? И где я? Мысли ворочались лениво, и видела я все, словно в тумане, даже щурилась, чтобы разглядеть внимательнее.

— Давай, голубушка, просыпайся. Это ж как ты спала, если никак соображать не начнешь! Вставай, умывайся и живо на кухню. В чем только душа держится?

В мозгу щелкнуло, и пелена спала с глаз. Бабуля, кряхтя, поднималась с дивана, ворча, что молодежь пошла слишком беспечная, ничем не интересующаяся. Как можно спать до обеда, когда в жизни столько интересного? И все в том же духе.

Слава богу, я дома! Пахнет воскресными блинами и топленым молоком. Как же хорошо! Я потянулась в кровати, испытывая ни с чем несравнимое наслаждение. Тело приятно отозвалось, разминаясь. Оно так затекло, как будто я всю ночь проспала, не меняя положения… Сколько бабуля сказала времени?! Я подскочила в кровати и уставилась на часы. Без пяти минут два. Получается, проспала я больше двенадцати часов. Это же кошмар! Права бабуля — так всю жизнь просплю.

— Сходи, погуляй, — проворчала бабуля, когда я усаживалась за стол. — Бледная, как поганка. Хоть воздухом подышишь. Да с Наташкой помирись.

— С кем?

М-м-м, какие вкусные блины! А с клубничным вареньем — просто объедение.

— Что значит с кем? Разве не ты вчера сказала, что поссорилась с ней.

Ах да, Наташа! Перспектива идти к ней, выяснять отношения и подписывать мировую не радовала. Не хотелось омрачать день подобными мелочами. Куда как лучше сходить в лес, покататься на санках с горы. Кажется, я со школы этого не проделывала. И погода подходящая. Я посмотрела в окно. Снег крупными хлопьями падал на землю, ветра не было. Ребятня бесилась во дворе — катались с ледяной горки, которую каждую зиму заливали местные энтузиасты-взрослые. Красота!