Книга Разводись красиво, страница 41 – Марго Ромашка

— А помнишь, как мы готовились к тому экзамену по гражданскому праву? — щебетала она. — Ты ещё тогда сказал, что я — самая способная студентка на курсе. Я запомнила. Ты вообще много чего говорил, Рома. Жаль, что мы тогда так и не…

Она многозначительно замолчала, глядя на него из-под ресниц. Роман сделал глоток вина. Медленно. Спокойно.

— Давно это было, — сказал он ровно.

— А мне кажется, что вчера, — она улыбнулась и положила ладонь на его рукав. — Знаешь, я ведь следила за твоей карьерой. Ты добился многого. И я всегда думала: жаль, что у нас тогда не сложилось.

— Яна, — начал он, аккуратно убирая руку, но она перебила:

— Подожди, дай договорить. Я понимаю, что мы оба взрослые люди. Но иногда полезно оглянуться назад. Вспомнить, с чего всё начиналось. Может, нам стоит как-нибудь встретиться — не по работе, а просто так? Посидеть, поговорить о прошлом…

Роман больше не мог. Он поставил бокал на стол и повернулся к ней — спокойный, собранный, с той самой сталью в глазах, которую его подчинённые знали слишком хорошо.

— Яна, — сказал он негромко, но так, что все посторонние разговоры за столом смолкли, — я ценю твоё внимание. Правда. Но я хочу прояснить ситуацию, чтобы не было недопонимания.

Она замерла, всё ещё улыбаясь, но улыбка уже стала натянутой.

— У меня есть девушка, — продолжил Роман. — Серьёзно. Я люблю её. И я был бы очень рад, если бы со мной перестали разговаривать в таком… флиртующем тоне. Ничего личного. Просто мне это не нужно.

За столом повисла тишина. Яна покраснела — сначала щёки, потом шея. Она отдёрнула руку, словно обожглась, и выпрямилась на стуле.

— Я не… — она запнулась. — Я не имела в виду ничего такого. Мы просто вспоминали университет.

— Конечно, — Роман кивнул, и его голос был ровным, без единой ноты сарказма. — Я понимаю. Просто счёл нужным сказать.

Она поджала губы. Кажется, её самолюбие было уязвлено сильнее, чем она готова была показать. Остаток ужина Яна просидела молча, глядя в свою тарелку, а когда гости начали расходиться, попрощалась с ним сухо, почти не глядя в глаза.

Роман вышел на улицу. Вечерний воздух был прохладным и свежим после душного ресторана. Он выдохнул, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и прислонился к стене, глядя, как партнёры рассаживаются по машинам. Всё. Ещё один ужин позади. Ещё одна неловкая ситуация, которую пришлось разруливать.

Он достал телефон и набрал Олю. Она ответила после второго гудка, и от звука её голоса у него внутри сразу потеплело.

— Рома? Ты как?

— Никак, — признался он, закрывая глаза. — Долгий день. Долгий ужин. Сейчас выдохнул только.

— Что-то случилось?

— Ничего, с чем бы я не справился. Просто… могу я приехать? — спросил он, и в его голосе прорезалась та самая уязвимость, которую он не показывал больше никому. — Мне нужно тебя увидеть.

На том конце помолчали. Потом Оля тихо, но решительно ответила:

— Приезжай, конечно. Я жду.

Серебристый седан остановился у маминого подъезда уже затемно. Я ждала на лавочке — в старой джинсовой куртке, накинутой поверх домашней футболки, и с распущенными волосами, которые вились от вечерней влажности. Когда Рома вышел из машины, в одной руке у него был пакет, а в другой — букет. Не цветов. Эскимо. Много эскимо — штук десять, не меньше, — перехваченных резинкой и торчащих во все стороны серебристыми палочками.