Книга Развод. Милый, ты зря мне изменял, страница 40 – Елена Аргунова

Показывается папа. Опирается на косяк калитки, руки в карманах дорогих льняных брюк. Губы тронуты привычной усмешкой.

— Зин, опомнись, — говорит он сухо, но в глазах — искорка. — Я сейчас заревную. Отпусти Николашу, а то новый не успел войти, а ты уже на шею вешаешься.

Мама Зинаида фыркает, но отпускает Николая. Ее лицо сияет.

— Ой, ревнивец нашелся, — фыркает она, уже возвращаясь обратно к папе. — Идем, Коленька, проходи! — Она машет рукой в сторону дома, подталкивая папу обратно на территорию дома. — Не задерживай гостя на пороге!

Родители скрываются за калиткой. Мы остаемся с Николаем одни на солнцепеке. Воздух снова наполняется стрекотом кузнечиков и густым запахом роз. Коля делает последний шаг ко мне. Его тень накрывает меня, дарит желанную прохладу. Он легко приобнимает меня за талию, притягивая чуть ближе.

Его пальцы теплые и твердые даже сквозь тонкую ткань моего платья. Запах его одеколона — древесный, с холодной ноткой мяты — смешивается с запахом нагретого солнцем хлопка его рубашки.

Он наклоняется, его губы почти касаются моего уха. Шепоток, теплый и бархатистый, щекочет кожу:

— Соскучился, Зоя…

Мурашки пробегают от уха до самых пяток. Я прижимаюсь щекой к его плечу, к шершавой ткани рубашки, пряча пылающее лицо. Голос звучит чуть дрожаще, кокетливо:

— Возможно… и я чуть-чуть…

Он тихо хмыкает, и смех его вибрирует у меня в кости.

— Чуть-чуть? — повторяет он с притворным укором. — Совсем не даешь расслабиться, Зоя Игнатовна…

И прежде чем я успеваю найти ответ, его губы мягко, стремительно прикасаются к чувствительному месту у меня на шее, чуть ниже уха. Теплый, влажный поцелуй-искорка. Длится мгновение. Я вздрагиваю, воздух перехватывает в горле. А он уже отстраняется, его глаза сверкают озорством и теплом.

Шагает следом за родителями в прохладную тень за калиткой, обернувшись на мгновение с безмятежной улыбкой.

Сердце колотится где-то в горле, бешено, гулко. Щеки горят, а то место на шее, куда он прикоснулся губами, пылает, как от ожога. Я слышу смех мамы и спокойный баритон Николая, что-то отвечающего папе.

Гошины измены, грязь, предательство, слезы — весь этот кошмар… Они привел меня сюда. К этому мужчине с честными глазами и теплыми руками. К тому, с кем я встречу старость. С кем буду нянчить внуков.

Да, у нас все только начинается, но я знаю, что нас с Колей ждет много счастливых лет.

А Гошу к черту.

Пусть будет с Риммой. Мне не жалко.

— Просыпайся, — шепчет мне в ухо Николай, — просыпайся… ты же моя спящая красавица…

Я улыбаюсь сквозь сон, и теплая рука ныряет под одеяло.

— Я кофе сварил… хотя, может быть, кофе подождет…

Его губы касаются моей шеи, и я сладко мычу под его объятиями, но мы замираем, когда слышим в коридоре детские крики:

— Бабуля! Дедуля!

Это Ариша. Дочка Василисы топает по коридору и кричит:

— Я проснулась! Я не сплю!

— Ладно, — вздыхает Николай, — планы поменялись. На мне — Аришка, а на тебе кофе.

Целует в ухо встает с кровати.

К обеду должна приехать Ангелина, дочка Николая, с младшим внуком Кирюшей. Пока Коля буде занят мелкими, я и Ангелина должны сбегать на маникюр.

Мы с ней подружились. Она меня приняла сразу с первого нашего знакомства, а на нашей свадьбе вместе моими детьми веселилась от всей души.