Книга Страх полета, страница 6 – Арт Планк

Альбина позвонила накануне, когда солнце едва пробивалось сквозь летние тучи. В её голосе было что-то надломленное, как у человека, который проплакал всю ночь, а слёз уже не осталось.

— Она вчера спросила, помню ли я наш двор. Песочницу под тополем, где мы строили замки. Я говорю: конечно, помню. А она... она засмеялась так странно. Будто вспомнила что-то, чего я не знаю.

В трубке было слышно, как Альбина курит: глубокая затяжка, пауза, медленный выдох.

— Знаешь, что пугает меня больше всего? Она спокойна. Впервые за полгода не мечется, не ищет новых врачей, не читает форумы до утра. Просто лежит и смотрит в окно. Будто уже там.

Она стояла посреди тёмной спальни, одной рукой раздвигая шторы, другой так сильно прижимая телефон, что он почти обжигал ухо. За окном кто-то заводил машину, хлопали подъездные двери. Обычная жизнь текла мимо и не замечала, что где-то рядом человек угасает с каждым днём.

— Николь сделала выбор, — Альбина говорила всё тише, будто боялась, что её услышат. — Вчера приходил врач, принёс анализы. Сказал про новый протокол. Она выслушала и покачала головой. Просто покачала. Выбрала жизнь вместо лечения. Последние месяцы среди тех, кого любит, а не под капельницами и обречённо сочувственными взглядами врачей.

Такое решение требовало воли. Не принять. Следовать.

Она включила моноблок, открыла список галерей и впервые за эти дни почувствовала, что не справляется. Под этим списком был не сайт с адресами, а чья-то последняя надежда.

Она выписала все галереи и пространства, какие хоть как-то подходили под формат. Из почти двух десятков годились три. Остальные были витринами для местных любителей с пресными синтетическими пейзажами, невнятными натюрмортами и прочими салонными сюжетами, которые по ошибке называют искусством.

Дрожащими пальцами она набрала первый номер. Директор выставочного зала слушал внимательно и даже заинтересованно, изредка хмыкал, что-то записывал. Отказал вежливо, почти ласково: план расписан на год вперёд, сейчас идёт персоналка сибирского автора.

— Поймите, — сказал он напоследок, — мне очень жаль вашу подругу. Но зал подчиняется музею. Сейчас даже частные галереи выживают на энтузиазме и грантах. Мы не можем себе позволить...

Он не закончил. Было не нужно.

Второй звонок. Новый зал в историческом центре, молодой голос, полный энтузиазма. Восхищался идеей, но для такого масштаба не хватало площадей.

— А работ правда много? Может, уменьшить формат?

— Сто пятьдесят, — ответила она и вдруг поняла, что это не цифра. Это сто пятьдесят кусочков души человека, который скоро исчезнет.

Последним в списке было большое арт-пространство на другом конце города. Она попросила Альбину отвезти её и договорилась на завтра. Та приехала без четверти пять, с осунувшимся лицом и красными глазами. Попали в пробку, приехали за полчаса до закрытия.

Она помнила это место: почти всё левое крыло на четвёртом этаже торгового центра. Руководитель встретил их у входа, мужчина лет шестидесяти, в очках с цветными стёклами, в джинсах и клетчатой рубашке. Он походил на профессора истории искусств, случайно заблудившегося в торговом центре.

В зале рабочие начинали монтаж новой экспозиции. Пахло краской и пылью.

— Покажите, что у вас есть, — попросил он, и Альбина торопливо достала планшет.