Книга Невинная в его власти, страница 88 – Яна Велесова

Мы пошли в кухню. Ромка сразу куда-то исчез, наверно, побежал в свою комнату. Арина села рядом со мной, но мама сразу махнула рукой:

— Доченька, там папа хотел с тобой поговорить. А я тут как раз лучше познакомлюсь с зятем.

Котенок бросила на меня быстрый взгляд – такой – спрашивала: «Ты точно справишься?». В глазах было и волнение, и доверие, и легкий страх, что мама сейчас скажет что-то резкое.

Я только кивнул ей – мол, иди, все будет хорошо. Она встала, коснулась моей руки на прощание и пошла к отцу.

Как только дверь за ней закрылась, Галина Ивановна поставила на стол чайник, две чашки и тарелку с домашним печеньем – простым, песочным, еще теплым. Потом села напротив, сложила руки на столе и посмотрела на меня прямо, без улыбки, но и без враждебности. Просто как мать, которая оценивала того, кто забрал ее дочь.

— Расскажите, Влад, – начала она спокойно, – есть ли у вас родители? Братья, сестры?

Я выдохнул. Обычно на такие вопросы я отвечал коротко, сухо, чтобы быстрее закончить тему. Но тут почему-то не хотелось.

— Нет, – сказал я тихо. – Я один был в семье. Родители давно умерли. Двоюродных тоже нет.

Женщина кивнула – не удивленно, а так, словно уже догадывалась.

— А кто вас воспитывал после этого?

— Бабушка. До одиннадцати лет. Потом ее не стало. Дальше – интернат. И улица.

Галина Ивановна молчала. Просто смотрела на меня. Потом медленно протянула руку и налила мне чай – без слов.

— Пейте, – сказала она. – Горячий еще.

Я взял чашку. Руки были немного холодными, хотя в кухне тепло.

Почувствовал, как ее взгляд ненавязчиво скользнул по мне. Женщина молчала минуту, словно взвешивая, стоит ли спрашивать, и наконец спросила:

— А… как вы стали таким успешным, Влад?

— Было по-разному, – начал я. – Были и трудные времена, и… ошибки, которые я не хотел бы повторять. Но понемногу, шаг за шагом, все сложилось.

Женщина кивнула. Пауза.

— Доченька говорила, что вы ей помогли с лечением Ромки. Это правда?

— Да, – ответил я. – Перевел деньги на операцию и реабилитацию.

— И что вы хотели взамен?

Вопрос прямой, без маневров. Я уважал это.

— Тогда — её. Рядом. На моих условиях. Сейчас — ничего не хочу взамен. Потому что она уже не часть сделки. Она моя жена.

Галина Ивановна смотрела на меня долго. Потом тихо, почти про себя:

— Знаете, Влад, я ведь сама ей говорила — найди богатого. Стыдно теперь вспоминать. Думала, это единственный выход. А она нашла не выход. Она нашла человека.

Я молчал. Не потому что нечего было сказать. А потому что горло сжалось. Впервые за очень долгое время.

Женщина встала, подошла к плите, достала что-то из духовки. Пирог. Поставила передо мной.

— Ешьте, – сказала просто. – Вы худой. И бледный. Арина вас плохо кормит, что ли?

Я почти улыбнулся.

И тут из комнаты вышла Арина. Бледная, словно весь цвет исчез с ее лица. Я мгновенно подошел к ней.

— Что случилось, котенок?

— Папа… хочет тебя видеть. И меня тоже. Вместе.

Я кивнул и, не отпуская ее руки, повел Арину в комнату, где нас уже ждали.

После того, как отец сказал, что мама, которая меня воспитала, мне не родная, кровь отлила от лица. Словно кто-то резко выключил свет внутри. Я сидела на краю его кровати, сжимая простыню. Не могла поверить, что это действительно происходило. Шок накатил волной – не криком, не слезами, а просто глухой, холодной пустотой. А потом – пазл сложился, пришло понимание: вот почему она так изменилась после рождения Ромки.