Книга Невинная в его власти, страница 90 – Яна Велесова

— И я тебя люблю.

Влад притянул меня к себе – обнял крепко, но нежно. Я спрятала лицо в его шее, вдохнула его запах – знакомый, теплый, мой.

Мы стояли так в коридоре – обнимая друг друга, молча. Где-то в комнате отец, наверно, лежал и смотрел в потолок. А мама грела борщ.

Через несколько минут мы вышли к маме. Она стояла у окна, повернувшись спиной. Услышала шаги — не обернулась.

— Мам, – позвала я тихо.

Тишина. Потом её плечи дрогнули.

— Он рассказал, – не вопрос. Утверждение.

— Да.

Она наконец повернулась. Лицо мокрое, глаза красные, но без истерики. Взрослая женщина, которая знала, что этот день наступит.

— Я любила тебя, Арина. Всегда. Но когда родился Ромка — свой, по-настоящему свой — что-то внутри щелкнуло. Не перестала любить. Просто стала любить его... по-другому. Сильнее. И от этого ненавидела себя каждый день.

Я стояла, не двигаясь. Влад чуть сжал мою руку — не отпускай, я здесь.

— Ты не виновата, мам, – сказала и сама удивилась, как ровно звучит голос. – Ты делала что могла. Кормила, одевала, водила в школу. Просто не могла дать того, чего у тебя не было. Материнского инстинкта к чужому ребенку. Это не вина. Это — правда.

Галина Ивановна всхлипнула — один раз, коротко. Потом вытерла лицо рукавом, как девочка.

— Прости меня, доченька.

Я подошла и обняла её. Маленькая, худая, пахнущая печеньем и стиральным порошком. Моя. Не родная — но моя.

Влад стоял в стороне. Не вмешивался. Просто был рядом.

Когда мы с мамой разомкнули руки, он молча подошел, достал из кармана платок и протянул ей. Галина Ивановна взяла, посмотрела на него снизу вверх и впервые за весь день улыбнулась.

— Хороший зять, – сказала тихо. – Пирог-то ел?

— Ел, – кивнул Влад. – Вкусный.

— Ну и ладно.

Теперь я была уверена. Это уже не фиктивный брак. И не сделка на три года.

Это наша настоящая жизнь. Как пары.

С болью. С воспоминаниями. С любовью, которая приходит не сразу, а медленно, как рассвет после долгой ночи.

Но она приходит.

Три года спустя

Во дворе стоял запах дыма и мяса – Влад с Макаром возились у мангала, жарили шашлык и бедрышки. После появления нашей маленькой катастрофы, Поли, мы с Владом все-таки сдались и купили частный дом.

Честно говоря, я ни разу об этом не пожалела.

Сейчас я была уже на седьмом месяце беременности – ждали мальчика. И если Поля была ураганом, то этот малыш, кажется, решил превзойти ее еще до рождения. Толкался так, что иногда перехватывало дыхание.

Я положила руку на живот и тихо улыбнулась.

Характер у него уже точно отцовский.

Вышла из дома и на миг просто остановилась.

Ромка играл с Полей – они что-то строили, смеялись, спорили, что-то делили и тут же мирились. Рядом Настя со своим сыном пыталась им что-то подсказать, но они ее почти не слушали.

Мама сидела в плетеном кресле на веранде, укутавшись в шаль, и смотрела на внуков. После того разговора — того самого, в коридоре — между нами что-то изменилось. Не сразу. Не вдруг. Но медленно, осторожно, как росток сквозь бетон. Она стала звонить чаще. Не с просьбами — просто спросить, как я себя чувствую. Присылала рецепты пирогов. Однажды написала: «Горжусь тобой, дочка». Без повода. Просто так. Я плакала полчаса.

Папа тоже был здесь — в инвалидном кресле, но улыбался. Влад привез ему специальное кресло из Германии, и теперь отец мог выезжать во двор, сидеть на солнце, смотреть на внуков. Иногда он ловил мой взгляд и слегка кивал — молча, но в этом кивке было все.