Книга Это кто переродился? Книга 5. Финал, страница 64 – Сириус Дрейк, Александр Артемов

Дядька погладил усы и кивнул:

— То было час назад. А сейчас по иному будет. Раз ты, царь-государь, хочешь, чтобы мы уничтожили эти бесчисленные рати, что караулят у твоих ворот, отдашь третью часть. Верно, сынки?

Не прекращая опустошать царские закрома, витязи кивнули.

— Ладно, — произнес царь, справившись с собой. Треть все же не вся казна до последней монеты. — Пусть половину. Но тогда вы возьмете гадкого Хана живым, ясно? Мне есть о чем с ним поболтать!

Ему и его пыточным дел мастерам. Уж они с него три шкуры спустят!

Дядька смерил его долгим взглядом.

— Раз так, царь-государь, то за Хана мы затребуем еще треть. И того две трети твоих золотых запасов.

У царя аж в глазах потемнело. Да где это видано? Да что этот чешуйчатый мерзавец себе позволяет⁈ Он — царь-государь, а этот…

— Кукареку! Царствуй, лежа на боку! — и клятая птица, влетев в трапезную, пронеслась над столом, разбрасывая золотые перья. Витязи, уплетая царский холодец, проводили ее глазами. Улетела она в другое окошко. За ней немедленно бросились стрельцы.

— Петуха можешь оставить себе, — кивнул один из витязей, а остальные опять взорвались приступом хохота.

Царь же со злости едва не сломал зуб.

— Ладно, — выдавил из себя Павел Гедиминович. — Будь по вашему.

— И золотой дворец мы тоже заберем, — кивнул дядька. — Все же сразить все эти несметные рати силами тридцати трех богатырей — не шутка. Правильно говорю, сынки?

Витязи кивнули и на это его умозаключение.

Царь же взбеленился:

— Две трети моего золота⁈ И дворец Хана? А не много ли ты берешь, дядька?

Тот ухмыльнулся.

— А ты, гляжу, Гедиминыч, собрался отдать ВСЕ Великому Хану? И золото, и купола, так что ли? Поди, дочурку свою тоже сдашь в ханский гарем?

Витязи рассмеялись. Оксана же стала пунцовой.

— Ну папа! Отдай им все, что они хотят! Я не хочу в гарем!

Царь тоже стал красным как рак. В любой иной ситуации он бы приказал выгнать наглецов взашей, а то и выпороть для острастки, однако…

— Хорошо… Будет вам и золото, и дворец… Но остальное!

— То, что останется от Орды после нас, так и быть, заберешь себе, — хохотнул дядька и, одним махом выпив целую кружку браги, поднялся на ноги. — Нам чужого не надобно. Так, сынки?

— Так, батька!

И побросав недопито-недоеденную снедь, они вскочили на ноги. Все эти трехметровые мужи, едва не касающиеся потолка головами, были выше любого его самого рослого воина. Каждый, казалось, может в одиночку убить сразу сотню бойцов. От блеска доспехов у царя уже голова болела.

— А что до Хана… То раз ты хочешь пленить его, тебе придется пригласить его сюда. В город, — сказал дядька, подойдя к царю. Перед ним Павел Гедиминович почувствовал себя блохой. — Тут мы его и схватим.

— В город⁈ — удивился царь его наивности. — Нет. Этот старый волк никогда не выходит из своего логова. А за своими стенами он словно бог, как говорят.

Дядька, хохотнув, положил на плечо царя свою огромную лапищу. Колени царя тут же задрожали.

— Брешут. Богов над водой не бывает, — сказал дядька, полируя царя своими рыбьими глазами на выкате. — А ежели и бывает, то даже бога можно спустить с небес. Ему же нужно золото? Вот пусть за ним и приходит. А еще…

И дядька обернулся к Оксане.

— Посули ему твою златокудрую дочь. Его тайджи наверняка не откажется от такого подарка. Нынче и сыграете свадебку.