Книга Это кто переродился? Книга 5. Финал, страница 67 – Сириус Дрейк, Александр Артемов

— Едет, черт! — фыркнул царь, отходя от окна. — Чтоб ему шину спустило!

Во дворце ускоренными темпами заканчивали готовить торжественный прием: у дверей выстроился почетный караул, слуги готовили пиршественный стол, свои места занимали музыканты. Под обещанную гору золота царь отдал целую площадь. Именно к ней и направлялся этот жадный тип.

Выслушав доклад дворецкого, царь понял, что не хватало только двух вещей: клятого петушка, который окопался где-то во дворце, а еще «счастливой» невесты.

— И где она⁈

Оксана заперлась у себя в комнате и наотрез отказалась выходить. Ни няньки, ни отцовы увещевания не помогали.

— Оксана, не дури! — рычал царь, сидя у нее под дверью. — Это ради блага государства!

В ответ раздался обиженный плач:

— Плевала я на благо государства! Я хочу по любви! И вообще ты обещал мне золотой дворец, а не брак с каким-то ордынцем!

— Дура! — зашипел царь. — Это же всего на один день! Тайджи тебя даже тронуть не успеет!

— Нет! Вдруг успеет? С ним же и целоваться надо. А вдруг он урод! А вдруг у него все лицо в рытвина-а-а-а…

И из-под двери послышался отчаянный вой.

— Тьфу, вырастил царевну на свою голову… — прошипел царь, а затем повернулся к нянькам. — Ломайте дверь! Чтоб через час невеста была во всеоружии!

Няньки пошли на приступ, и грохот ударов в дверь слился с плачем царевны. Плюнув, царь вернулся в пиршественный зал, где стол уже готовился принять высоких гостей.

— Где Хан⁈ — спросил он у дворецкого, и тот заверил царя, что Великий Хан «инспектирует» свои золотые запасы.

Осталось последнее. Где витязи⁈

Но на то, чтобы искать еще и этих бездельников времени совсем не осталось — не успел царь занять свое место на троне, как в коридоре послышались шаги. Двери раскрылись, и в зал вошла делегация из сотни ордынцев. Все в черном, все мрачные и очень злые.

Возглавлял их странный субъект в длинном плаще и капюшоне. Сквозь ткань просматривалось нечто, напоминающее рога, а его руки, заканчивающиеся острыми когтями, были покрыты кроваво-алой чешуей. На Павла Гедиминовича он смотрел так как волк смотрит на овцу. Взгляд был… ужасающий.

Царь заерзал на месте и едва не упустил свой скипетр с державой. Тяжелая поступь Хана заставила его дрожать. И это его сват⁈ Он напоминает черта из самого последнего круга ада!

А вот парень по его правую руку, очевидно, был тайджи, и тот неожиданно оказался рослым красавцем, да еще и не чуждым манер. Во время их короткой беседы ни разу не назвал царя «презренным», «человечишкой» и «не хохотал через фразу». Даже поклонился.

Торжественная встреча плавно перетекла в ужин, где планировали познакомить молодых. Сев за стол, тайджи положил себе на колени салфетку и сразу взял нож в правую руку. Хан же был куда более простых нравов. На нож даже не посмотрел и сразу потянулся к еде. Его люди тоже не отставали от хозяина — через полчаса чавкали все до одного.

— Ты молодец, царь, — говорил Хан, пробуя царский холодец. — Хорошую кучу золота собрал. Хвалю тебя за усердие.

— Спасибо, ваше ханское величество, — отвечал Павел Гедиминович, посматривая то на тайджи, то на место Оксаны, которой все еще не было, то на выход. Витязи должны были появиться в разгар вечера, и пока все шло по плану. Однако на душе у него было неспокойно.