Книга Четыре шага в бреду, страница 139 – Евгений Таганов

— Кстати, тебя потом два часа по всему ДК искали, никто не мог понять, как ты испарился, думали, просто затихарился.

— На «Арго-ньюс» двадцать человек написало, почему мы никак не комментируем драку своего главного продюсера. Может, стоит все-таки что-то написать? — Владик был сама задумчивость.

— Ну да, ты еще про сорок пять тысяч там брякни, — отрезал Хазин.

Они с Владиком продолжали допытливо смотреть на Пана Директора.

— Ну что? Ну что? — не выдержал он. — Что хотите от меня услышать? Что сделано, то сделано, живем не тужим дальше.

— Можно мне один посторонний вопрос задать, — попросил редактор. — Вот все говорят, что ты до тринадцати лет ни слова не знал по-русски, а словарный запас у тебя побольше, чем у любого русака, и ты почти не ошибаешься в точности слов. Откуда?

— Тогда встречный вопрос. Ты вроде назвал меня Пятым всадником Апокалипсиса. А имя у всадника какое?

— Я как-то не подумал об этом.

— Так подумай. А насчет моей русопятости. Если ты каждый день будешь читать по двадцать страниц Толкового и Русско-английского словаря, то тоже будешь языкастым.

Дальше чуток размяли вопросы текущей клубной жизни. Когда уже поднялись расходиться, Владик вдруг выдал:

— «Вождизм» — так называется Пятый всадник.

— А что, очень может быть, — катал во рту интересное слово Хазин.

— Ага. Того, кто самый большой интроверт и в вожди, — парировал Алекс.

— Чем крепче ларец закрыт, тем он больше вызывает интереса. Если бы ты всем мозолил глаза, такой бы харизмы у тебя точно не было, — определил младший князек.

Приезд на огромном автобусе театральной труппы о девятнадцати головах вышел по-настоящему карнавально-маскарадным. Из двух дверей на площадку у главного входа «Арго» сразу вывалило с полдюжины дам в кринолинах, пяток Арлекинов и пяток капитанов Греев. Шляпки и треуголки нацепили на себя даже технари, гримеры и костюмеры. В одной из дам с трудом можно было узнать Еву.

— А вот и мы! — объявила чуть нервным голосом стоящая рядом с ней Сабина, тоже окостюменная.

— А это есть наш великий и ужасный Юрий Ляпин, — представила Жорку Ева молодому бородачу среднего роста. — Борис Гурков, прошу любить и жаловать. Поклонник твоего скандального жанра.

Больше ничего внятного сказано не было. Поток приехавших и встречающих с бесчисленным количеством всевозможных баулов и коробок (под изумленные взгляды ночной клубной публики) стал втягиваться во внутренности ДК, сперва чтобы как-то разместить себя и реквизит в подсобках и комнатах, а потом уже отдать должное приготовленному застолью, которому не мешал даже грохот первого этажа.

Насчет хазинского поклонника Ева не слишком преувеличивала, полудраматург-полурежиссер Боря Гурков действительно два с половиной года назад вычитал в «Светлобесе» наезды Жорки на душку Гамлета, которые запали ему в мозжечок, а ныне вылились в новое прочтение Вильяма нашего Шекспира, на которое он привел с собой в «Арткафе» несколько безработных актеров. Впрочем, масштаб сего театрального авангарда предстояло узреть только через пару дней, а пока сквозь общее веселье у принимающей стороны четко проступал испуг, как всю эту орду разместить (заявлено было 14 постояльцев). Страхи оказались напрасными — на клубный постой стали лишь 12 человек, для Ивина с примой финдиректор припас отдельную служебную квартиру, еще пятеро позже разъехались на такси по московским друзьям.