Книга Четыре шага в бреду, страница 140 – Евгений Таганов

— Что, решил наказать меня по полной? — улучив удобный момент, в лоб спросила Алекса Сабина. — Даже поговорить не хочешь?

— Ну не сейчас же.

— Ты даже ни разу мне сам не позвонил. Ну могла я просто испугаться, как по-твоему? И не хочешь знать, почему я вернулась?

— Давай все завтра.

— Я определила твои три главных фишки, — ей всеми силами хотелось удержать его.

— Ну и отлично. — Он целился вырваться.

— Первая фишка: ты не хочешь становиться олигархом, хотя вполне можешь. Вторая фишка: ты не хочешь иметь много женщин, просто терпишь тех, кто уже повис на тебе. Третья фишка: ты постоянно в какой-то жуткой ловушке, и она тебе нравится.

— Так все и есть! — он чмокнул ее в щечку и улизнул на конфиденцию с Евой, а после и вовсе подался в Ампир своей «тропой Хошимина» через окно первого этажа.

Сомнения в том, правильно ли было бортануть Сабину, полностью развеялись лишь утром, когда Алекс проснулся от устремленного на него взгляда. Открыл глаза, соображая, откуда взялось такое чувство, потом резко обернулся. Так и есть, у двери спальни верхом на стуле сидела Лара и с улыбкой смотрела на него. Своей короткой прической походила на хорошенькую пуму больше, чем всегда.

— А я думал — опять киллер, — шутканул он. — Докладываю: девственность Ампира соблёл… соблюл со страшной силой.

— Вижу. И тоже потрясена со страшной силой. Какой ты у меня иногда сахарок.

— И давно так сидишь?

— Минут двадцать. У меня даже стул падал, а ты ни гу-гу. Видно, достали так достали.

Он гостеприимно распахнул одеяло. Лара покачала головой:

— Я прямо с поезда, в нетоварном виде.

— Отлично. Несу тебя мыть. — Он вскочил с постели, перекинул ее через плечо и понес в ванную.

— Уронишь! О косяк не ударь! Мобильник в кармане! — со смехом пищала она.

На душ размениваться не стали, разделись (вернее, раздели наяду, сам он, как всегда, спал нагишом) и бухнулись прямо в ванну, включив на полный напор горячую воду. Интим в воде, что может быть прекрасней и романтичней, а дальше почти без паузы продолжение на кровати. В общем, и девушку натешил, и сам натешился за неделю воздержания.

Ну а потом в нагрузку легкие претензии — куда ж без них.

— Я загадала, если застукаю тебя здесь с кем-то, то сразу собираю вещи и на вокзал.

— Стало быть, в других помещениях мне все сойдет с рук? — уточнил он.

— Наслышана, наслышана о твоих похождениях. А что за история с раскрашенными девицами? Что, действительно им машину подарил? За один фингал?

— У нас, миллионеров, свои слабости. Хочешь и тебе один фингал — одна машина?

Лара предпочла не развивать эту тему.

— Как там твоя маменька?

— Уже выписали из больницы. Ей как чуть лучше, так сразу начинает меня пилить. Банкиршу с Евой и театром вчера встречал?

— Конечно.

— А почему дальше ни с кем не срослось?

— Ты же знаешь — один день в неделю у меня полный целибат. Соблюдать высокие принципы — моя главная фишка.

— Так Банкирше отставка или как?

— Какие ты странные вопросы задаешь! Откуда я могу знать. Ты же знаешь, у меня женский характер, как масть ляжет, так и будет.

В общем, мурлыкали и мурлыкали.

Главный центр культурной жизни Москвы переместился с этого дня в зрительный зал «Арго». Боря Гурков решил в «Гамлете» докопаться до правды жизни (под тлетворным влияниям старых «разоблачений» Жоржа Хазина). Ведь никто кроме Гамлета о бывшем короле не печалится, стало быть, Гамлет-старший был вполне пустым местом. А как еще его сместить с хлебного места, ну не мятеж же устраивать, яд — это гораздо более бескровно и цивильно. Да и сам Гамлет, в первые пятнадцать минут узнав, как было дело, ничего не предпринимает и шпагой размахивает, только когда его самого смертельно ранят. Значит, сам понимает, что и из него говенный король будет. Да и с Офелией ведет себя не как тридцатилетний (ну 20‐летний) мужик, а как девственный подросток. Стало быть, и надо делать не тяжеловесную трагедь, а солнечную комедию положений. Вот и затрусил по сцене толстый страдающий одышкой (как в литературном первоисточнике) недотепа, шарахающийся от каждого звука (а ну как и за ним пришли). Да и речи тени отца Гамлета — это вполне смесь жалоб мужа-рогоносца и стенаний господина Горбачева о том, как ему неподфартило уберечься от измены царедворцов.