Книга Жизнь на грани фола, страница 12 – Александр Рыжов

Загадка разрешилась буквально через полчаса. Юля призналась, что сама набила сумку бумагой. Так ей велел неизвестный, позвонивший сегодня на рассвете по телефону. Он был осведомлен о сделке шантажистов с Касаткиным. Более того, сказал, что они действуют под его руководством. Выдвинул Юле ультиматум: она должна передать деньги ему лично и ничего не говорить Алексею.

— Тебя это не насторожило? — изумился Касаткин.

— Насторожило. Но он сказал, что, по его сведениям, в парке будет милицейская засада. Поэтому необходимо все переиграть.

— Вот прохвост! — с досадой прокряхтел Колокольников. — Кто мог его предупредить?

Алексей недобро покосился на следователя.

— Уж точно не я.

— Да полно вам обижаться, Алексей Юрьевич! Я же сказал, что ни в чем вас не подозреваю. Ваши моральные принципы мне хорошо известны.

Колокольников был многолик. С душегубами умел разговаривать на понятном им языке, но с добропорядочными гражданами общался сугубо интеллигентно. К двадцатитрехлетнему Касаткину обращался на «вы» и по имени отчеству.

Юля продолжала:

— Он сказал, чтобы я завернула все деньги в тряпку и ровно в десять выложила за дверь, рядом с ковриком. Он пришел за ними и забрал.

— Вы хотя бы видели, кто это был?

— Да, я смотрела в глазок.

— Уже лучше! — оживился Колокольников. — Давайте попробуем составить словесный портрет…

Следственная машина завертелась. Показания Юли дополнила ее соседка по подъезду, которая утром выгуливала во дворе своего пса. Она видела, как из дома с тряпичным свертком в руке вышмыгнул тип в спортивном костюме. Тип показался ей подозрительным, она никогда его раньше здесь не видела. Он сунул сверток в зеленый рюкзак, сел на прислоненный к скамейке мопед «Верховина» и уехал в неизвестном направлении.

Со слов свидетелей был составлен фоторобот, в котором Касаткин узнал гопника по кличке Панкер. Полгода назад они уже пересекались. Тогда Панкер с дружками наводил шороху на ленинградских улицах, и Алексей однажды попал под раздачу. Знали этого субъекта и в милиции, он значился в розыске, но так и не был пойман.

— Хитер, шельма! — признал Колокольников. — У него лежбищ миллион, не угадаешь, где в следующий раз объявится.

— Но мы знаем, что он связан с Сухаревым, — напомнил Алексей, — и с теми громилами, которых арестовали в парке. Вот вам целых две ниточки!

Его охватил сыщицкий азарт. Что ни говори, а тянет иногда побыть в роли Шерлока Холмса. Тома Конан Дойла и Агаты Кристи зачитаны до дыр, методы частных детективов изучены досконально, но как же редко выпадает удача применить теорию на практике…

Колокольников, знавший криминальный мир не по книжкам, рассеянно обронил:

— Что ж, посмотрим, куда эти ниточки нас приведут…

Касаткин не разделял его скепсиса и был посрамлен. Три битюга, попавших в милицейские сети в парке «Сосновка», повторяли на допросе одно и то же. Сами они здешние (это подтверждалось их паспортами с ленинградской пропиской), учились вместе в Лесопромышленном техникуме, были отчислены за неуспеваемость, калымили как могли, в том числе мелкими гоп-стопами. И тут нарисовался некий пижонистый крендель, назвался Панкером, предложил заработать. Всего-то и надо было — припугнуть одного фрукта, передать ему привет от его приятеля Сухарева, который на него шибко обижен. А когда фрукт дозреет — забрать у него сумку с «капустой». За это крендель посулил полтораста рублей, полтинник выдал авансом.