Онлайн книга «Жизнь на грани фола»
|
— Обвел их этот Панкер вокруг пальца, — резюмировал Колокольников. — И нас тоже. То ли сам догадался про засаду, то ли информатор у него есть в наших рядах… А может, побоялся, что подельники заартачатся, прибавку запросят, вот и решил все сделать в одиночку. Позвонил Миклашевской, забрал деньги и был таков. А эти балбесы поехали в парк за пустышкой, которую вы им привезли. И мы туда же… — Отвлекающий маневр? — ввернул Касаткин подходящий к случаю термин. — Он и есть. Пока мы мелких сошек ловили, Панкер, в миру Платон Иванович Черниченко, дал деру. Полагаю, он уже не в Ленинграде. — А где? — Бог весть. Мопед у него, согласно описанию, новый, до шестидесяти километров в час по трассе развивает. Вот и прикиньте, куда он за день укатить мог. Касаткин не сдавался. — Есть еще Сухарев! Сделайте запрос в Свердловск, пусть расскажет, какие задания он Панкеру давал и где с ним пересекся… Алексей уже не думал, что Сухарев выполнит свою угрозу и напишет на него заявление. Колокольников популярно разъяснил, что угроза эта — страшилка для малолеток. — Если говорить по фене, облапошил он вас, Алексей Юрьевич. Захотел из вас отступные выкачать… ну и выкачал. Застращал вас статьями уголовными, друзьями своими коррумпированными. На деле ваши действия во время матча подпадали не под сто восьмую или сто девятую, а скорее под сто двенадцатую статью. «Легкое телесное повреждение или побои». Причем в состоянии душевного волнения, что немаловажно. С учетом характера травм отделались бы мерами общественного порицания или, на худой конец, штрафом в размере минимального месячного оклада. А вы на две тысячи согласились… Это, Алексей Юрьевич, при всем моем к вам уважении, ни в какие ворота! Да понял Касаткин, понял, что провели его как ребенка. Запрос в Свердловск Колокольников сделал в день ареста битюгов. Его уральские коллеги допросили Сухарева, который уже неделю, как выписался из больницы, и переслали протокол по фототелеграфу в Ленинград. Ответы Сухарева на вопросы следователей оказались верхом лицемерия. Он отрицал решительно все: и вражду с Касаткиным, и какой-либо сговор с Панкером. «К гражданину Касаткину претензий не имею, — читал Алексей размытые строчки протокола, который любезно дал ему для ознакомления Колокольников, — происшествие в ходе матча 22 марта считаю игровым моментом. Отношения с Касаткиным ровные, партнерские, не выходящие за рамки спортивной деятельности…» — Вот скотина! — выругался Алексей и бросил листки с протоколом на стол в милицейском кабинете. — Врет как сивый мерин! — Да вы дальше, дальше читайте! — промурлыкал Колокольников. — Там еще много забавного. Сухарев клянется, что в глаза не видал Черниченко, знать не знает, кто это такой. И уж тем более не давал указаний шантажировать вас, вымогать деньги… — Опять врет! — Вероятнее всего, да. Но уличить его мы не в состоянии. Задержанные не контактировали с ним напрямую, их показания нам не помогут. Как ни печально, этой троице и вменить-то толком нечего. Попытка давления на вас, незаконное удерживание в подвале, квартирная кража — вот и все. Деньги исчезли, Панкер улизнул — а именно он ключевая фигура в этой истории. Найдем его — прищучим всю компанию, включая Сухарева. Не найдем — дело развалится. |