Книга Фрейлина. Путь домой, страница 195 – Тамара Шатохина

Венчание вдовцов, как оказалось, имеет свои особенности. Венцы, например, возлагались не на головы, а держались на плечах. Произносились немного другие молитвы и песнопения. У меня, как человека не особо в теме, впечатление сложилось… если таинство нашего с Фредериком брака носило торжественный характер, то повторный брак представлял собой скорее просьбу или даже мольбу о разрешении свыше на еще одну попытку стать счастливыми.

А еще сегодня я увидела огромную разницу между заключением брака по любви и просто официальной церемонией. И странно было не заметить то, что так бросалось в глаза — отношение мамы и Тушина друг к другу.

Может дело еще в том, что все время до свадьбы он не терся рядом с невестой, наоборот — максимально отдалился. Мера, как я поняла, вынужденная — от греха, но в итоге решение это выглядело очень правильным.

Теперь короткая разлука уже позади, годы одиночества тоже… я радовалась за них.

Плотный, горячий воздух в «бальной» зале окутывал гостей смолистым ароматом свечей и нагретого воска. К нему примешивались запахи еды из столовой, свежесть живых цветов, резковатый, бодрящий дух берёзового дёгтя, а также сложный, пряный шлейф духов дам и одеколона кавалеров. И да, среди всего этого великолепия, конечно же, чувствовался запах разгорячённых танцами тел, который не мог до конца перебить даже парфюм. Даже ядреная, мать ее, «Персидская сирень», в которой кто-то похоже искупался.

Побаливала голова, и я не представляла себе — что там за брачная ночь получится, когда невесте похоже даже улыбаться уже трудно?

Я тоже устала, и все бы ничего — суетный день клонился к вечеру, в окнах потихоньку темнело и скоро можно будет отдохнуть. И тут я услышала разговор Загорянского и сухопарой волоокой девицы, строящей ему глазки. Мужчина подробно отвечал на вежливый формальный вопрос о расстояниях, которые он преодолел от Севастополя до этих мест. И он рассказывал — подробно и глядя при этом на меня:

— Безусловно — расстояния значимые. Но я сопровождал в Санкт-Петербург Его высочество Константина Николаевича, а значит к нашим услугам были услуги фельдъегерской почты — лучший экипаж и самые быстрые лошади.

— Ах-ах… — млела девица, — а правда ли, что Великий князь всегда так мрачен и сердце его закрыто?

— Константин Николаевич прекрасный командир и сердце свое напоказ не выставляет, — смазал тему Загорянский.

— Ах-ах… как же он прав! И как правы вы в своей прямоте, — изо всех сил старалась девица, для приличия прикрывая зубы веером.

— Теперь он станет занимать пост в Морском министерстве под началом Лазарева Михаила Петровича… а, скорее всего, и возглавит Российский флот в недалеком времени — пост военного губернатора Севастополя им уже сдан, — было доведено до меня целиком и полностью.

Он замолчал, девица что-то еще щебетала, а я отвела взгляд, понимая — это мама. Рассказала Тушину о моих метаниях, а тот — Загорянскому.

Я не злилась. Странно было бы, пусти она все на самотек — можно было сразу сообразить. Человек она деятельный — чего я ждала? С Тушиным они уже одно — две души, два уха… нет у нее от него секретов и так только правильно. К кому еще ей обратиться за советом и помощью раз сама не справляется? И я не справляюсь.

Но уже немного зная нашего жандарма, как человека… все-таки не посмел бы он лезть в чужие по сути отношения — не принято здесь так. По-родственному сколько угодно, но вызывать постороннего мужчину на разговор о личном? А он вызвал Сергея на разговор — ни в коем случае не наоборот… может как раз вчера вечером на пруду и поговорили.