Книга Фрейлина. Путь домой, страница 197 – Тамара Шатохина

И с рыцарей своих для испытаний все строже станет спрашивать она.

Потребует разлук и расстояний, лишит покоя, отдыха и сна…

Я чувствовала, как текут по щекам слезы.

— Я поля влюбленным постелю, пусть поют во сне и наяву!

Я дышу — и значит, я люблю! Я люблю — и, значит, я живу...

— Михаил Рихардович, прошу вас, — раздался из темноты за спиной взволнованно, но решительно, — оставьте нас с Таисией Алексеевной для разговора. Будьте где-нибудь поблизости, не уходите.

— В мыслях не было! — сердито вскинулся Мишка, — вы помешали нам, Сергей Фадеевич. Таисия, мне отойти?

— Да, Миша, как раз хорошо, что так получилось, — повернулась я к темной фигуре и похлопала по бревну рукой: — Садитесь здесь, рядом.

Он сел, мы помолчали. А потом я решила, что говорить сразу и по существу будет и короче, и честнее.

— У меня дети, Сережа.

— Прекрасные дети, — шевельнулся он рядом, — для меня они неотделимы от вас.

— Дети, Сережа… они не от мужа. С Фредериком у нас был договорный… нет, не так — фиктивный брак. Если вы поняли, о чем я.

— Отчего же? Французское fictif, то есть мнимый, вымышленный или условный. Понятие, не оставляющее вопросов.

— Так уж и не оставляющее, — скептически пожевала я губами, — а чьи они спросить не желаете?

— Все настолько прозрачно, Таисия Алексеевна, что спрашивать я не стану. Хотя признаюсь — только сейчас все и сложилось для меня… все моменты, фразы, нежелание говорить о вас. А я все лез с расспросами, мне нужно было знать о вас хоть что-нибудь. Просто упоминание вашего имени вслух, возможность говорить о вас… Тот вечер в аллее-берсо, наши перепалки до этого… согласитесь — прекрасное было время. Уже тогда я все понял о себе.

— И просто ушли, — кивнула я.

— Не просто… Я и сейчас небогат, но тогда был откровенно нищ. В отпуске отправился в столицу, чтобы решить вопрос о выплате надбавок к жалованию. На месте не добиться — только откладывают и обещают. Это так называемые «дровяные» и «угольные», Таисия Алексеевна. Просить вашей руки, а по сути вовлечь в проблему своей нищеты… согласитесь — было бы не по-рыцарски. Я не был уверен, что смогу достойно содержать фрейлину императорского двора.

— Видели бы вы мои «дворцовые покои». Сильно же вы сглупили тогда, Сергей Фадеевич, — отметила я, — я согласилась бы, сделай вы предложение. И средства имелись… хотя вы могли и не знать о приданом, которым императрица обеспечивает фрейлин.

— Рассчитывать в этом на вас?! — поразился он.

Опа… тихо изумилась я.

— А вы смотрю — за махровый патриархат? Чтобы мочь не только с позиции силы, но и с помощью финансов диктовать своей женщине? А я вот за равенство в браке! В разумных пределах понятно, но кошелек только общий и неважно откуда на него упало. Вы лишили себя, а может и меня счастья только потому, что я женщина? И где здесь логика? Та самая, которая железная, мужская?

— Тогда вы, кажется, назвали железной женскую? — слышно было, что улыбался Загорянский.

— А получается, так и есть. И чего вы добились? Для мужчин важно чувствовать свое превосходство, я понимаю, но не настолько же?

— Все вы говорите верно, но…

— Не пойди в рост ваша карьера, и вы поступили бы так же.

— Скорее всего, — согласился он, — но я верю в судьбу. Или пускай даже чудо. Зачем вы навестили моих родных? Я воспринял это, как знак. Как разрешение видеть вас, Таисия Алексеевна.