Книга Фрейлина. Путь домой, страница 56 – Тамара Шатохина

Рекламировать только условия содержания рожениц было бы глупо, нужна была статистика и благополучная, крепкая, хорошая. Кардинально отличная от результатов работы прочих подобных заведений. В этом помогла в том числе Даша.

Знакомство ее с врачами получилось просто фееричным.

Как раз принимали роженицу и, засучив рукава и макнув руки в хлорку, Земмельвейс намеревался изучить обстановку так сказать изнутри…

— Nicht! — рявкнула Даша, — ах ты, поганец… Рази ж можно?

Мужчина замер, а я осторожно поинтересовалась:

— Может он хочет узнать, насколько продвинулся плод? Как скоро ждать его появления?

— А живот на што? Тут щупать и надо, — быстро пальпировала она живот роженицы. Прислонилась ухом, прислушиваясь…

— Герр доктор… — соображала я как преподнести: — Русская акушерка полагает, что тревожить роженицу и плод не следует. Опытный врач должен уметь диагностировать состояние пациентки, лишний раз не тревожа ее. Это милосердие… Если все идет без видимых осложнений, в процесс родов лучше не вмешиваться, — вспоминала я уже из общеизвестного у нас, — а промежутки между схватками ясно укажут насколько близки сами роды. Понятно, что каждый пациент индивидуален, но общая закономерность существует, не так ли?

— Безусловно! — наблюдал врач, как Даша ощупывает роженицу, положив ту уже на бок, как, прикрыв глаза и держа руку на животе, отсчитывает время согласно своим внутренним часам.

— В начале родов промежуток между схватками составляет около 10 минут, и они короткие, — вспоминала я собственные наблюдения, — по мере раскрытия шейки матки каждая схватка удлиняется, а время между ними сокращается. Когда промежуток составит 2–3 минуты, а сама схватка продолжается около минуты, пациентку пора доставить в родильный зал. Вы опросили роженицу? Когда все началось и который раз она рожает?

Даша выслушала перевод и, задумчиво качнув головой, резюмировала, взглянув в окно, в которое заглядывало полуденное солнце: — К вечеру и управится. Дитя хорошо лежит, крупненький мужичок.

— Мальчик, ты уверена? — удивилась я.

— Похоже на то. Родит сама, широка-то вон... Помучается понятно… впервой-то!

— А почему ты не дала врачу проверить это?

— А вот его бы так… зачем бабу мучать лишний раз, да еще и без надобности? И так ей несладко.

Подтверждением этому прозвучал мучительный стон.

Дашу я потеряла. Теперь каждый день она отправлялась в клинику, занимаясь там исключительно роженицами. Изучив за год несколько расхожих слов и фраз на немецком, нужным языковым багажом она понятно не обладала и тогда сам Земмельвейс нашел ей помощницу и заодно переводчицу с русского — полячку из диаконисс пастора Флиднера. Мне было уже не до этого.

У Димитрия шли зубы. Вышли сразу два нижних, а стоило им показаться, сразу резко вспухла и верхняя десна. Было больно, ребенок капризничал, но мы с кормилицей справлялись. К тому времени, как Даша стала работать в клинике, мне пришлось отказаться от кормления. С беременностью лактация и так уменьшилась, но пока молока хватало, я еще терпела, хотя процесс становился все более болезненным. Но в какой-то момент у меня вдруг потянуло живот. Уже на следующий день Михель доставил в дом кормилицу… Анна потеряла ребенка в родах. Я долго не могла полностью довериться ей, присматривалась, но Димка взял ее грудь сразу и это стало решающим моментом.