Онлайн книга «Фрейлина. Путь домой»
|
— Вы непохожи. Но образ мыслей… возможно король видит в вас себя и это кажется ему странным. Да и для каждого из нас это странно, Таисия Алексеевна, потому что круг ваших интересов… чрезвычайно широк, скажем так. Но разве это плохо? Не расстраивайтесь, пользуйтесь монаршим благоволением пока это возможно — как правило, оно капризно. Ну и… не хотелось бы выручать вас как-нибудь потом. Постарайтесь больше не привлекать к себе излишнего внимания… с этим у вас и так хорошо, — пошутил Горчаков. — Ох, если вы еще не заметили, Александр Михайлович — юмор не моя стезя, — я проводила его до самой кареты и там тепло распрощалась. Она уехала, улица осталась пустынной — окраина, частная застройка. Дождавшись, когда экипаж скроется с глаз далеко внизу холма и тяжело вздохнув, я вернулась в дом, положила на дверь засов… Разговор с Горчаковым оказался полезным. Им и закончилась, надеюсь, моя лихорадочная, почти истеричная активность с целью повлиять на политические течения, устройства и настроения местного монарха. В который раз я понимала, что знать что-то не означает быть умнее всех. И сколько еще раз мне дадут это понять? Хватит уже! Нет, я не совсем опустила руки, но, скажем так, успокоилась. Спокойно написала мадам Нессельроде, спокойно же анализируя обстановку в Европе и, в частности, во Франции, чему поспособствовали якобы письма мужа оттуда. Предположила там сильнейшие народные волнения в середине зимы и даже возможность очередной революции — пускай ее! Авторитет мне пригодится. Детская коляска была испытана уже на следующий день. Я сшила матрасик и набила его мягким сеном. В одеяло под малыша подложила клеенку, пеленку, низкую подушечку — все, как положено. И это было спасение. Сидя в туманном саду рядом с сыном, почти сразу уснувшим на свежем воздухе, я соображала… что может еще и то, что с похолоданием мы лишили его прогулок, а не только зубы виноваты в том, что он закатывал концерты. Сидела, дышала влажным осенним воздухом, поглядывая на ребро ладони, искусанное детскими зубками. Не до крови понятно, но грыз он настырно и даже яростно, сильно слюнявя при этом… и таки немного болезненно. Ничего другого, кроме чистой, вымытой с мылом руки, для прорезывания зубов я так и не придумала. В следующие дни я выбралась в город и «освежила» патент на коляску, как советовал Горчаков, предупредив там заодно, что скоро приду с готовой мясорубкой (на всякий пожарный). Пруссия, провинция Саксония… Из всего выходило, что Костя встречался с Бисмарком для разговора о кризисе и заодно попросил того помочь. Содержимое пакета документов дало понять, что Константину Николаевичу, как и мне, мало свойственна немецкая практичность, даже если процент немецкой крови в нем зашкаливал. Потому что за работу он не заплатил. Не пожадничал — не верю, просто не подумал… или его убедили, что вначале нужно ее обсчитать. Письмо ко мне было от владельца фабрики по производству конных экипажей, где и сделали коляску — Альберта Нетерра из города Цайтц. Мой патент предлагали выкупить за полторы тысячи серебром (в переводе на русские) и это были очень хорошие деньги — содержание фрейлины Российского двора за год, но… Но продавать я не спешила, помня, что в будущем рождение почти каждого человека в Европе капнет денежкой в карман производителя колясок. Нужно было думать… хотя в отдельном письме Отто настоятельно советовал предложение принять. Мол, я опередила Нетерра с патентованием идеи буквально на дни. Тот еще с сорок пятого года хотел заняться производством детских экипажей. Но вот же ж гадство… да? |