Книга Фрейлина. Путь домой, страница 73 – Тамара Шатохина

Я старалась не замечать усталости и даже подавленности Даши, ее ежедневного стояния на коленях перед иконой — своего хватало. Я ждала Ольгу, чтобы вместе провести уже настоящую инспекцию клиники.

По части санитарии с докторами все было оговорено, в уши вложено, оплачено и доставлено. В родовспоможении я не смыслила — процесс естественный и идет сам по себе, но, если вдруг осложнения, ничем помочь я все равно не смогла бы.

Не всегда могла, похоже и Даша с докторами и стопроцентной положительной статистики там не получалось. Впрочем, как и в наше время. Может просто судьба такая у какой-то несчастной, роды в любое время — риск. Просто возможности у каждого времени разные.

Ольга Николаевна с Окуловой прибыли ближе к Новогодним праздникам, начинающимся в начале декабря с Николаем зимним и на следующий же день без предупреждения явились к нам с визитом.

А с ними будто свежий ветер ворвался в наш дом…

У Ольги изменилась прическа — волосы по-прежнему были разделены на прямой пробор и височные пряди оставались гладкими, но пучок на затылке переместился выше и стал более широким, из него выпускались локоны, спадающие на обнаженные по моде этого времени плечи — пускай и почти зима на дворе. Кроме того, в моду опять вошли средневековые фероньерки — прическу Ее королевского высочества украшали бусы, а кулон из крупной продолговатой жемчужины опускался на лоб.

Фасон платья тоже изменился, став более пышным. Юбки обеих женщин с трудом прошли в стандартную дверь и дело не в количестве нижних — верхние слоились подобно лепесткам розы.

Теплая накидка с бриллиантовой застежкой и объемным опушенным мехом капюшоном, дорогая кожа ботиночек и нежные цветочные духи — роскошь, богатство. На миг внутри шевельнулось подобие зависти или жалости к себе — измотанной ребенком и новой беременностью. Но жадный Ольгин взгляд на Димку… то, как старательно она мыла руки перед тем, как взять его к себе на колени, как спешила вытереть их, постоянная улыбка на лице… Нет, завидовать ей точно не стоило, как и жалеть себя.

— Надо же! А он ведь помнит вас, Ольга Николаевна, — удивилась я, — сразу пошел на руки… берегите прическу!

— Ах… какие мелочи! — смеялась она, снимая одной рукой фероньерку: — Анна Алексеевна, будьте добры предоставить князю Шонурову-Козельскому документ на титул. И не новоиспеченный, а восстановленный, замечу, — радостно смеялась она, не отводя взгляда от детского личика.

В руки мне лег тонкий свиток, перевязанный лентой и опечатанный с оттиском императорского герба.

Увесистый Димка, дотянувшись наконец, уверенно потянул в рот бусы. Я дернулась было, но Ольга заботливо вложила в детские ручки яркую погремушку, вовремя подсунутую Окуловой:

— Вымыта заранее… А вы, Таис, примите фероньерку, как гостинец из России, от ювелирного дома «Боли н». Для Димитрия Фредериковича же у меня целая сума подарков. И я видела здесь корзину на колесах — что это? Боже мой! Оказывается, я так соскучилась по вам, Таис, — неожиданно расплакалась она. Тут же громко заголосил Димка. И я к ним присоединилась, только тихо… молча.

Тоже соскучилась. И Ольга традиционно уже ассоциировалась для меня с Костей. Я гнала мысли, старалась не думать о нем — получил письмо, нет… Сейчас «не думать» не получалось.