Книга Фрейлина. Путь домой, страница 78 – Тамара Шатохина

— Ты болен. И как раз той болезнью, с которой только и путешествовать, — села я так, чтобы хорошо видеть гостя: — Расскажи о себе хотя бы кратенько… знаю, что служишь на Кавказе под начальством Воронцова, а подробности? Что привело тебя сюда в таком состоянии?

— Служу, делаю карьеру… Тая, — мягко усмехнулся мужчина, медленно скользя взглядом по моему лицу: — Вначале этого года был назначен командиром Кабардинского полка и одновременно произведен во флигель-адъютанты.

— Теперь ты в милости… — кивнула я с пониманием.

— У цесаревича, — согласился он, — одно время даже был его адъютантом, путешествовали вместе в Европах. Но тут я заскучал… — сделал князь отстраненное выражение лица.

Красивого, надо признать — не зря одно время его считали первым сердцеедом столицы. Светлый блондин, классически правильные черты, почти девичьи когда-то... но уже не сейчас.

— Ага-ага, — согласно покивала я, принимая версию того, как он в очередной раз сорвался на Кавказ — заскучал: — Ты стал совсем другим, Саша — помню тебя на свадьбе Ольги Николаевны.

И что-то мелькнуло, изменилось в его лице… миг всего. Неприятно, больно? Но все равно же вопрос их отношений придется поднять?

— Изрядно изменился… содрал с себя коросту столичного пустозвонства и баловства? — сумрачно усмехнулся мужчина, — в отряде генерала Вельяминова не забалуешь. А далее случился уже свой полк. Во время захвата Андийских высот приступом брали укрепления горцев, и я был ранен в очередной раз — пуля пробила голень правой ноги. Выздоравливал тяжело.

— Проявил чудеса доблести… впереди на лихом коне? — вспомнился разговор Василия Ивановича и Петьки. И картофель на столе, как наглядное пособие по правильному участию командира в наступлении.

— Только так и возможно — увлекая за собой и воодушевляя примером, — осторожно заметил… Саша. Называть его по имени вслух было куда легче — будто игра такая, правила которой оба приняли безусловно. А вот мысленно… Саша, брат — к этому еще надо было привыкнуть.

— Прости. Я и правда далека от этого. А что — подагра?

— Поплакаться тебе по-родственному… сестрица? — похоже привыкал и он тоже, — ну, пускай… вначале были легкие, но затем все усиливающиеся вспышки боли. Ночные особенно жестоки, — с улыбкой покачал он головой, — как мог, тянул с этим, но рано или поздно все равно был бы вынужден ходатайствовать об отпуске — иногда передвигаюсь, только опираясь на палку. Предполагал прибегнуть к помощи лечебных вод Бадена — через полгода или год… пока станет сил терпеть. Но тут князь Воронцов известил меня о настойчивом интересе к моей персоне со стороны Его высочества Константина Николаевича.

И тут я почувствовала, что ужасно быстро и отчаянно краснею. Рыжая... эта генетическая особенность будто бы влияет не только на внешность, но и на характер, здоровье. На последнее, кстати — не самым лучшим образом. В том числе сосуды слабые, кожа у рыжих тонкая и всегда отзывается таким вот образом — предательским. Но сейчас мне краснелось как-то особенно сильно, будто кипятком изнутри ошпарили.

— А… как же тогда — холера? Как тебя выпустили за карантинный кордон? — кусала я пылающие губы.

— С осенним похолоданием все почти и утихло, — задумчиво кивнул Барятинский, отводя взгляд и печально усмехаясь. Не обидно… но будто окончательно утверждаясь в чем-то только сейчас. Я вскинула подбородок и расправила плечи. Если и есть мне чего стыдиться, то точно — не связи с Костей.